Иду по звездам

– Твоя зарплата теперь общая, а моя пенсия – только моя, – свекровь властно протянула руку за конвертом Я держала этот конверт двумя пальцами и смотрела на Галину Андреевну так, будто видела её впервые. Она стояла у кухонного стола в своей домашней кофте, с привычно поджатыми губами. За окном темнело. На плите кипел суп, который я успела поставить после работы, а на табурете лежал Мишкин рюкзак с тетрадями. – Повтори, пожалуйста, – сказала я. – Что повторять? – она даже не опустила руку. – В семье деньги не делят...

— Твоя дочь здесь никто, пусть убирается к своему отцу, — прошипела мачеха, выставляя чемоданы в коридор. Я молча смотрела на старый серый пластик. У чемодана было сломано колесико. Моя пятнадцатилетняя Лиза плакала у входной двери, судорожно прижимая к груди рюкзак с учебниками. Мой отец ушел из жизни ровно два года назад. И ровно два года моя мачеха Маргарита планомерно выживала нас из нашей же квартиры. Половина трехкомнатной жилплощади принадлежала мне по наследству, половина — ей. Но вела она себя так, словно я была бедной родственницей, которую пустили переночевать из милости...

— Два миллиона рублей, Алина. Два миллиона мы спустили в пустоту, — Игорь бросил на стол распечатку из клиники. — Ты понимаешь, что мы могли купить участок? Или закрыть ипотеку на пять лет раньше? Я замерла с полотенцем в руках. Пять лет мы пытались завести ребенка. Ровно шестьдесят месяцев я жила по графику базальной температуры, глотала гормоны и терпела бесконечные уколы. А теперь он швыряет мне чеки так, будто я спустила эти деньги на брендовые сумки. — Это были наши общие накопления на ЭКО, — тихо сказала я...

На поминках моего мужа Дениса свекровь громко заявила мне в лицо: — Никакого наследства ты не получишь, ты нам никто. Я медленно опустила чашку с чаем на поминальный стол. Стол ломился от пирогов, кутьи и закусок на 25 человек. И всё это я оплатила сама. Но эти слова Раисы Ивановны не были громом среди ясного неба. И она уже все 6 лет нашего брака изводила меня. Она планомерно доказывала, что я чужая в их семье. Но услышать это на поминках единственного сына было запредельной низостью. А Раиса Ивановна смотрела на меня своими холодными глазами...