Иду по звездам

— Два миллиона рублей, Алина. Два миллиона мы спустили в пустоту, — Игорь бросил на стол распечатку из клиники. — Ты понимаешь, что мы могли купить участок? Или закрыть ипотеку на пять лет раньше? Я замерла с полотенцем в руках. Пять лет мы пытались завести ребенка. Ровно шестьдесят месяцев я жила по графику базальной температуры, глотала гормоны и терпела бесконечные уколы. А теперь он швыряет мне чеки так, будто я спустила эти деньги на брендовые сумки. — Это были наши общие накопления на ЭКО, — тихо сказала я...

На поминках моего мужа Дениса свекровь громко заявила мне в лицо: — Никакого наследства ты не получишь, ты нам никто. Я медленно опустила чашку с чаем на поминальный стол. Стол ломился от пирогов, кутьи и закусок на 25 человек. И всё это я оплатила сама. Но эти слова Раисы Ивановны не были громом среди ясного неба. И она уже все 6 лет нашего брака изводила меня. Она планомерно доказывала, что я чужая в их семье. Но услышать это на поминках единственного сына было запредельной низостью. А Раиса Ивановна смотрела на меня своими холодными глазами...

— Раскладушку поставишь в коридоре. Галя приедет в пятницу, — сказала Зинаида Павловна по телефону таким тоном, будто диктовала список покупок. Я стояла на кухне. Держала половник. Борщ булькал на плите. И вот этот голос в трубке - ровный, командный, не допускающий вариантов. Галя - это сестра свекрови. Пятьдесят восемь лет, голос как у физрука, и привычка заходить в чужую ванную без стука. Она жила в Саратове, но раз в полгода ей требовалось «проведать Зиночку». А Зиночка жила не одна. Зиночка жила в соседнем доме - пятнадцать минут пешком...

– Мама, познакомься, это моя невеста, – Даниил подтолкнул вперед женщину в тяжелом шерстяном пальто глубокого сливового цвета. Я выронила кухонное полотенце, и оно бесшумно упало на кафельный пол прихожей, подняв едва заметное облачко серой пыли. На полу лежали старые домашние тапочки, которые Даниил когда-то носил в школе, а теперь они казались какими-то сиротливыми на фоне дорогой обуви гостьи. Лариса пахла пачули и дорогой пудрой, которая лежала плотным слоем на ее лбу, безуспешно пытаясь скрыть глубокие складки у рта...