Нити судьбы

— Ты должна была посоветоваться со мной перед покупкой, — сказал Вадим, даже не разувшись. Он стоял в прихожей, держа в руках большую картонную коробку с логотипом магазина бытовой техники, и смотрел на меня с тем особым выражением, в котором смешались усталость, досада и глубокая уверенность в собственной правоте. — Вспышка, Вадим? Опять? — я опустила руки в кухонную раковину, где под струёй воды отмокала сковорода. — Мы обсуждали эту кофемашину полгода. Ты сам говорил, что капсулы выходят слишком дорого, а в зерновой зерно получается чище и дешевле...

— Ты почему в таком виде? — спросила Зинаида Петровна вместо приветствия, оглядев моё серое платье. — Опять убегаешь? Она появилась ровно в девять утра с пакетом яблок и творожным пирогом. Пирог Антон любил с детства, поэтому свекровь пекла его почти каждый раз, когда приезжала к нам. Я уже стояла в прихожей в одном сапоге и пыталась одновременно застегнуть второй и проверить сообщения в рабочем чате. — На работу, Зинаида Петровна. У нас планёрка в десять. — А Антон? — Спит. У него сегодня удалёнка, начинает после обеда...

— Раз квартира моя, твоя мать здесь жить не будет, — сказал Андрей и захлопнул ноутбук. Я так и осталась стоять возле раковины с мокрой губкой в руке. — Что значит «не будет»? — То и значит, Марин. Три недели — это не два дня. Я не хочу три недели жить с твоей мамой. Он говорил спокойно, даже буднично, и от этого становилось только неприятнее. В соседней комнате Егор собирал из конструктора пожарную станцию. Ему было шесть, и последние двадцать минут он время от времени прибегал на кухню показать очередную машину...

— Я не разрешаю тебе ехать к подруге, — сказал муж, снимая тяжелые ботинки и аккуратно ставя их на коврик у двери. Марина замерла с открытой дверцей шкафа в прихожей. В руке она держала дорожную косметичку, которую собиралась бросить в сумку. За окном хмурого ноябрьского вечера шумел дождь, в прихожей пахло сыростью от дождевика мужа и остывшим ужином из мультиварки. Десять лет они прожили в тихом, понятном согласии, где слово «разрешаю» казалось диким рудиментом из прошлого века, музейным экспонатом, который давно выбросили за ненадобностью...

— Ты пойми, Марина, я не придираюсь. Но мужчину нельзя каждый вечер кормить чем придётся. Первое, второе и компот — это не прихоть, а нормальный дом. Людмила Викторовна открыла крышку кастрюли, заглянула внутрь и посмотрела на меня так, словно обнаружила там не вчерашнюю гречку с курицей, а личное оскорбление. Я стояла у холодильника с пакетом молока в руке и считала про себя до пяти. Свекровь приехала к нам в субботу утром «буквально на час». Привезла банку маринованных огурцов, пакет яблок и полотенце, которое почему-то решила подарить именно сейчас...