– Ключи я Оксане уже отдала. В субботу они с Тёмой переезжают, так что ты холодильник там хоть включи. Свекровь сказала это между котлетой и чаем, не поднимая глаз от тарелки. Как про погоду. Я положила вилку. – Какие ключи, Нина Аркадьевна? – От бабкиной твоей однушки. Какие ещё. Ключ на зелёной ленточке. Я сама ей его и дала два года назад, когда освежала квартиру после жильцов. Красила стены, меняла смеситель, а сантехник с малярами приходили днём, пока я сидела в лаборатории над чужими коронками...
ЗА ЗАКРЫТОЙ ДВЕРЬЮ | РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
Дочь не позвала меня на праздник внука. Я не позвала её на разговор со сватьей.
– Мам, ну нечего тебе там делать. Олеся сказала это в прихожей, не глядя на меня. Оттирала салфеткой Тимошины ладошки от гречки, а он выкручивался и тянулся к моим ключам. Ключи от их квартиры дочь отдала мне в конце августа, вместе с листком, где по часам было расписано, когда внук ест и когда спит. Брелок к ним я сшила сама – фетровый лягушонок с глазами-пуговицами. – Это почему же? – спросила я. – Там будут Стасовы. Алла Борисовна оплатила зал, позвала своих подруг, Стасова начальника с женой...
Муж без спроса одолжил маме нашу машину на всё лето. Я одолжила ему детей
Нашей машины во дворе не было. Зато на лестничной площадке, у самой двери, стояло Варино автокресло, и ремни на нём кто-то аккуратно застегнул. Я поставила пакеты на ступеньку и позвонила, хотя ключи лежали в кармане. Мирон с Варей топтались сзади. От остановки мы шли пешком, у Вари в сандалию набился песок, и она прыгала на одной ноге, держась за мой локоть. Вадим открыл в домашних шортах, с телефоном в руке. Посмотрел на кресло, потом на меня и молча отступил в прихожую. – Где машина? – спросила я...
Свекровь звонила сыну каждый вечер в десять, когда я уже спала. Муж брал трубку. Я стала звонить ей в семь утра.
Телефон мужа зазвонил ровно в десять, и я проснулась на девятнадцатый вечер подряд. Мелодия была всё та же, с трелью: Семён когда-то поставил её на кнопочный аппарат и потом перетащил на новый, потому что к другой не привыкнет. За стенкой скрипнул кухонный табурет. Чайник щёлкнул ещё до звонка, его Семён ставил заранее, как к приходу гостя. – Да, мам, – сказал он. – Да. Нет, спит уже. Я нашла ногой один тапок, второй искать не стала. В прихожей горел ночник в виде совы, сын купил его на свои первые карманные, и с тех пор никто так и не решился его выбросить...
Муж при гостях попрекал меня подачками. Он не знал, что утром я подала на алименты.
– Без моих подачек ты никто! – Гена хохотнул так, что звякнули рюмки, и обвёл стол глазами. Мол, чего молчите, смешно же. Засмеялись. Не помню уже, кто первым, его брат Слава или Петрович с завода. Люся, жена Петровича, уткнулась в холодец. Свекровь положила вилку на край тарелки и посмотрела на сына так, как смотрят на треснувшую чашку: выбросить жалко, а пить из неё уже нельзя. А спросила-то Люся всего лишь про брекеты. Ставим ли мы Тимофею, у неё внучке в том году ставили, клиника хорошая, она даст телефон...
