ЗА ЗАКРЫТОЙ ДВЕРЬЮ | РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Нашей машины во дворе не было. Зато на лестничной площадке, у самой двери, стояло Варино автокресло, и ремни на нём кто-то аккуратно застегнул. Я поставила пакеты на ступеньку и позвонила, хотя ключи лежали в кармане. Мирон с Варей топтались сзади. От остановки мы шли пешком, у Вари в сандалию набился песок, и она прыгала на одной ноге, держась за мой локоть. Вадим открыл в домашних шортах, с телефоном в руке. Посмотрел на кресло, потом на меня и молча отступил в прихожую. – Где машина? – спросила я...

Телефон мужа зазвонил ровно в десять, и я проснулась на девятнадцатый вечер подряд. Мелодия была всё та же, с трелью: Семён когда-то поставил её на кнопочный аппарат и потом перетащил на новый, потому что к другой не привыкнет. За стенкой скрипнул кухонный табурет. Чайник щёлкнул ещё до звонка, его Семён ставил заранее, как к приходу гостя. – Да, мам, – сказал он. – Да. Нет, спит уже. Я нашла ногой один тапок, второй искать не стала. В прихожей горел ночник в виде совы, сын купил его на свои первые карманные, и с тех пор никто так и не решился его выбросить...

– Без моих подачек ты никто! – Гена хохотнул так, что звякнули рюмки, и обвёл стол глазами. Мол, чего молчите, смешно же. Засмеялись. Не помню уже, кто первым, его брат Слава или Петрович с завода. Люся, жена Петровича, уткнулась в холодец. Свекровь положила вилку на край тарелки и посмотрела на сына так, как смотрят на треснувшую чашку: выбросить жалко, а пить из неё уже нельзя. А спросила-то Люся всего лишь про брекеты. Ставим ли мы Тимофею, у неё внучке в том году ставили, клиника хорошая, она даст телефон...

Ключ повернулся в замке в половине десятого утра. Я стояла в коридоре в домашнем кардигане, с чашкой кофе, и точно знала, что мой ключ лежит в моей сумке. – Сын женился, значит, хата общая! – объявила свекровь с порога. – Освобождай спальню для золовки. За её спиной, на лестничной площадке, стояла Оксана с двумя клетчатыми сумками. Между сумками – Тёма, пять лет, в шапке с помпоном, хотя на улице было плюс двенадцать. Лидия Сергеевна уже стаскивала сапоги. Ключ на зелёной ленточке сунула в карман пальто так привычно, будто ходила сюда каждый день...

Нонна Аркадьевна перешла на английский, когда ставила на стол соусник. И с той же улыбкой, с которой хвалила мои серёжки, обратилась к мужу: – Тридцать восемь, разведена, детей нет. Ну что ж, хотя бы без багажа. По-английски, с хорошим лондонским выговором. А я синхронный переводчик. Английский и китайский, двенадцать лет в кабине, из них последние шесть – в холдинге, где отец моего жениха Геннадий Петрович – вице-президент по международным проектам. Только они об этом не знали. Заявление в загс мы с Кириллом подали в августе, через Госуслуги, роспись в середине октября...