Слово за слово

— Бабуль, я на пары! - донеслось из прихожей, и дверь хлопнула раньше, чем Дарья Корнеевна успела вынуть из духовки тарелку. Она поставила тарелку на стол и села напротив пустого стула, а гречка с молоком, которую Василиса любила в детстве, так и простоит до обеда нетронутая, как вчера и позавчера...

— Мам, папа ненадолго, только на две недели после операции! - Женя говорила быстро, не давая матери вставить слово, и плечом придерживала дверь, в которую боком протискивался высокий человек на костылях - У меня пятый этаж без лифта, у него комната на четвёртом, а у тебя первый. Ну куда ему ещё? Майя Борисовна Орлова, шестидесяти трёх лет, стояла в прихожей с мокрой тряпкой и смотрела не на дочь, а на костыли. Новые, алюминиевые, с резиновыми наконечниками, они оставили на только что вымытом линолеуме два серых полукружия...

— Людмила Аркадьевна, на кухне ничего не трогайте, я сам! - Олег выхватил у неё половник и вернул кастрюлю на конфорку так резко, что подпрыгнула крышка - Вы с дороги, отдыхайте. Людмила Аркадьевна Кожевникова,...

— Бабуль, это Дима, я попал в аварию, срочно нужны 90 000! - голос в трубке частил, захлёбывался и спотыкался о каждое второе слово - Бабуль, ты меня слышишь? Антонина Фёдоровна Сурова, которой в августе исполнился семьдесят один год, стояла у плиты с шумовкой и смотрела, как в кипятке подпрыгивают последние пельмени из вечерней лепки на неделю вперёд. На часах с кукушкой, не куковавшей с девяносто восьмого года, было без двадцати одиннадцать. Телефон висел на стене, кнопочный, с витым шнуром, и...