Слово за слово

— Людмила Аркадьевна, на кухне ничего не трогайте, я сам! - Олег выхватил у неё половник и вернул кастрюлю на конфорку так резко, что подпрыгнула крышка - Вы с дороги, отдыхайте. Людмила Аркадьевна Кожевникова,...

— Бабуль, это Дима, я попал в аварию, срочно нужны 90 000! - голос в трубке частил, захлёбывался и спотыкался о каждое второе слово - Бабуль, ты меня слышишь? Антонина Фёдоровна Сурова, которой в августе исполнился семьдесят один год, стояла у плиты с шумовкой и смотрела, как в кипятке подпрыгивают последние пельмени из вечерней лепки на неделю вперёд. На часах с кукушкой, не куковавшей с девяносто восьмого года, было без двадцати одиннадцать. Телефон висел на стене, кнопочный, с витым шнуром, и...

Прошлая глава - Глава 1 — Я не буду читать это вслух! - Герман отодвинул коробку носком ботинка - Я вообще не понимаю, зачем нам этот цирк. — Потому что она так написала. — Она много чего писала. Агата не стала спорить. Она сидела на полу в бабушкиной прихожей, не сняв синего пальто, перед ней стояла жестяная коробка из-под печенья «Юбилейное», а красная нитка, которую она только что размотала, лежала у неё на коленях петлёй. Домна Архиповна умерла две недели назад, и трое её внуков, сорокаоднолетний...

— Дед, подпиши тут, это просто бумага на забор! - Руслан перегнулся через калитку и протянул папку, как протягивают меню - Две минуты, и я отстану. Герасим Прохорович Гущин, которому в мае исполнилось семьдесят четыре, стоял на коленях между клубничными рядами с мисочкой в руке, вставать не торопился. Клубника пошла рано, под листьями уже темнели крупные ягоды, а Руслан, новый хозяин соседней дачи, купил её у вдовы Лидии Павловны в сентябре и за девять месяцев поздоровался один раз. Зато «дед» говорил каждый день...

— Тётя Зина, сидите, без вас справимся! - Егор поймал её за рукав у самой двери на кухню и развернул обратно к залу - Там всё под контролем. Зинаида Павловна, которой в марте исполнилось шестьдесят шесть, посмотрела на его руку, потом на лицо. Племянник стоял в новом синем пиджаке, с белой розой на лацкане, и по виску у него катилась капля. За дверью что-то шипело, гремели крышки, а чей-то голос в третий раз подряд повторял одно и то же: «Не берёт, не берёт, не берёт». — Что у вас не берёт? — Большая печка...