Всему своё время | Ольга Ремизова

Марусино платье лежало на столе по кускам: спинка, перед, два рукава и воротничок отдельно. Ленка увидела его с порога и закричала так, что кошка вылетела из-под лавки. — Мачеха! Мамино — на себя! Лиза ответить не успела. Во рту у неё были булавки, восемь штук, а с булавками во рту не закричишь. Пока она их вынимала по одной и втыкала в подушечку на запястье, Ленка уже хлопнула дверью и побежала через три двора к бабке. Было это в июне пятьдесят шестого года, в Камышовке. Сирень у школы отцвела, по оврагу за деревней зацвёл шиповник, бабы окучивали картошку...

— Немка, — сказала Дарья Бочарова. Сказала негромко, но у колодца услышали все. А девка так и стояла перед ней с котомкой за плечами и держала что-то в кулаке у груди. Так держат последний рубль или письмо, которое боятся уронить. Было это в конце августа сорок шестого года, в Верхних Ольхах. Рожь уже свезли, по жнивью ходили грачи, на берёзах у сельпо появились первые жёлтые пряди. Картофельная ботва в огородах полегла и побурела: пора было копать. Девка пришла пешком из Каменска, четырнадцать вёрст, и первым делом спросила у колодца Бочарову Дарью Никитичну...

— Мужичка! Штаны ещё надень да махорку в зубы! — крикнула бригадирша Соломея Пыжова на всю улицу, и бабы у колодца поставили вёдра на снег. Христина Багрова шла из кузни. Лицо в саже, платок сбился, руки она держала на отлёте, потому что ладони горели. Она не остановилась и не ответила. Только Федька, восьмилетний, который бежал за ней вприпрыжку, обернулся и показал бригадирше язык. Было это в конце октября сорок третьего года в Верхних Ольхах. На Покров выпал первый снег, к обеду растаял, потом лёг снова...

Красуля не пришла с поля в среду, за два дня до Покрова. А к ночи всё село звало меня растерёхой. Мне было тринадцать. Было это в октябре сорок девятого года, в Верхних Ольхах. Утренники стояли уже злые: лужи на дороге к рассвету затягивало ледком, трава на выгоне седела, и скотину гоняли только на жнивьё да по отаве у старицы за Воржей. Капусту в огородах порубили на Сергия, и по всему селу из сеней тянуло кислым духом от кадок. Стадо у нас было мирское, со всех дворов, сорок три коровы. Пас его дед Мокей, а я с весны ходила у него в подпасках...