Всему своё время | Ольга Ремизова

Марусино платье лежало на столе по кускам: спинка, перед, два рукава и воротничок отдельно. Ленка увидела его с порога и закричала так, что кошка вылетела из-под лавки. — Мачеха! Мамино — на себя! Лиза ответить не успела. Во рту у неё были булавки, восемь штук, а с булавками во рту не закричишь. Пока она их вынимала по одной и втыкала в подушечку на запястье, Ленка уже хлопнула дверью и побежала через три двора к бабке. Было это в июне пятьдесят шестого года, в Камышовке. Сирень у школы отцвела, по оврагу за деревней зацвёл шиповник, бабы окучивали картошку...

— Немка, — сказала Дарья Бочарова. Сказала негромко, но у колодца услышали все. А девка так и стояла перед ней с котомкой за плечами и держала что-то в кулаке у груди. Так держат последний рубль или письмо, которое боятся уронить. Было это в конце августа сорок шестого года, в Верхних Ольхах. Рожь уже свезли, по жнивью ходили грачи, на берёзах у сельпо появились первые жёлтые пряди. Картофельная ботва в огородах полегла и побурела: пора было копать. Девка пришла пешком из Каменска, четырнадцать вёрст, и первым делом спросила у колодца Бочарову Дарью Никитичну...

— Мужичка! Штаны ещё надень да махорку в зубы! — крикнула бригадирша Соломея Пыжова на всю улицу, и бабы у колодца поставили вёдра на снег. Христина Багрова шла из кузни. Лицо в саже, платок сбился, руки она держала на отлёте, потому что ладони горели. Она не остановилась и не ответила. Только Федька, восьмилетний, который бежал за ней вприпрыжку, обернулся и показал бригадирше язык. Было это в конце октября сорок третьего года в Верхних Ольхах. На Покров выпал первый снег, к обеду растаял, потом лёг снова...

Красуля не пришла с поля в среду, за два дня до Покрова. А к ночи всё село звало меня растерёхой. Мне было тринадцать. Было это в октябре сорок девятого года, в Верхних Ольхах. Утренники стояли уже злые: лужи на дороге к рассвету затягивало ледком, трава на выгоне седела, и скотину гоняли только на жнивьё да по отаве у старицы за Воржей. Капусту в огородах порубили на Сергия, и по всему селу из сеней тянуло кислым духом от кадок. Стадо у нас было мирское, со всех дворов, сорок три коровы. Пас его дед Мокей, а я с весны ходила у него в подпасках...

На весь первый и четвёртый класс у Евгении Фёдоровны в декабре сорок второго было две тетради, одна чернильница-непроливайка и стопка старых районных газет. Чернила кончились ещё в октябре. Евгения Фёдоровна наскребла сажи из печной трубы, развела тёплой водой, процедила через тряпицу. Получилось серое, жидкое, но писать было можно. Писали по газетам, между печатных строчек, мелко, чтобы хватило подольше. Тетради берегли для диктантов. Зима в тот год легла рано. На Михайлов день встала Воржа, к декабрю снег поднялся выше плетней...