Екатерина | Правда всплывёт

– Я год возил тебя по врачам. Имел право. Вадим сказал это, не повернув головы. Мы сидели в его машине у моего подъезда, мотор он заглушил, а руки так и оставил на руле. У меня на коленях лежала выписка из банка, семь листов, и почти на каждом стояло его имя. Триста восемьдесят тысяч четыреста рублей. Деньги от проданной дачи, которые я два года не трогала. Держала на зубы и на похороны, чтобы детям потом не скидываться. От них осталось меньше половины. Не год, хотела я поправить. Восемь месяцев, с февраля по сентябрь...

– Ключи от вашей квартиры я сделала себе сама, – сказала свекровь и даже не обернулась от плиты. Сказала так, как говорят «я хлеба купила». Я стояла в коридоре в одном сапоге. Второй держала за голенище. Отпросилась из лаборатории в два часа дня, потому что у нас вырубило свет во всём корпусе, а дома пахло жареным луком, на кухне горели обе конфорки, и Римма Аркадьевна в моём фартуке с подсолнухами мешала что-то в моей сковородке. – Как это сама? – спросила я. – Ногами. Дошла до будки у рынка, мастер за десять минут выточил...

– Деньги верну, когда будут, ты же не торопишь, – сказала Зоя и щёлкнула ножницами над моим ухом. Я сидела у неё в кресле, в накидке с вылинявшими ромашками, с мокрой головой. Смотрела на неё в зеркало. Зоя смотрела на мой затылок. Так, наверное, удобнее, когда говоришь такое. – Тороплю, – сказала я. – Зоя, я как раз тороплю. Ножницы замерли. Стригусь я у неё тридцать пять лет, с техникума, с того вечера, когда мы жили в одной комнате общежития и она обкорнала мне чёлку маникюрными ножницами. Вышло криво, я ревела, а через неделю половина группы ходила с такими же чёлками...

— Мам, тебе и комнаты хватит, а нам двушка нужнее. Елисей сказал это между третьим блином и чаем. Легко, будто просил передать сахар. Полина Валентиновна держала сковородку за ручку. Ручка была горячая, но ладонь она убрала не сразу. — Какой комнаты? — спросила она. — Обычной. — Сын развернул к ней телефон. — Заводская, двенадцать. Восемнадцать метров, окно, соседи тихие. Бабка и дед. На фото были обои в линялый цветочек и батарея под подоконником. За окном торчала труба котельной. — А трёшку куда? — Продаём, — Елисей заговорил быстро, как заученное...