ЗА ЗАКРЫТОЙ ДВЕРЬЮ | ИСТОРИИ ЖИЗНИ

– До Нового года вам вполне хватит, чтобы найти съёмную. Давай по-хорошему, Олеся, без судов и без крика. Свекровь сказала это, не снимая пальто, прямо у нас на кухне. Я как раз выкладывала на решётку бисквитные коржи для субботнего заказа. Горячий бисквит трогать нельзя минут двадцать, иначе он проседает и трескается. Я всё равно сняла верхний корж и переложила на другое место, просто чтобы не стоять с пустыми руками. – Лидия Аркадьевна, вы серьёзно? Мы три недели назад закрыли ипотеку. Последний миллион сто тысяч – это деньги за бабушкин дом...

– Дачу я переписываю на Оксану. В четверг иду к нотариусу, так что вещи свои оттуда заберите заранее. Свекровь сказала это, стоя к нам спиной, и спокойно помешала в кастрюле, будто речь шла о старом серванте, который решили вынести на помойку. Костя замер в дверях кухни с пакетом яблок. Ася в коридоре возилась с кроссовками и, кажется, ничего не услышала. – Нина Артёмовна, – я поставила сумку на табурет. – А восемьсот тысяч? – Какие восемьсот тысяч. Она обернулась и начала вытирать руки о полотенце, аккуратно, палец за пальцем...

– В эту комнату ты больше не заходишь. Там мои вещи, а я не люблю, когда в них роются. Нина Фёдоровна стояла в дверях маленькой комнаты, держась за косяк обеими руками, будто дверь собирались выламывать. Вера даже куртку снять не успела: в коридоре пахло валерьянкой, у вешалки стояли две клетчатые сумки и коробка, перемотанная скотчем. – Через сорок минут придёт Тимоша, – сказала она. – Мы занимаемся по вторникам и четвергам. Полтора года уже. – Позанимаетесь на кухне. Чего там у вас, разговоры разговаривать...

– После моей смерти всё достанется Славе. А ты, Ксюша, в этой квартире гостья. Приходящая. Нина Аркадьевна разрезала пирог и первый кусок положила сыну. Только потом подняла глаза. – В среду была у нотариуса. Всё оформила как положено. Чтобы потом никто не бегал и не выяснял. Тётя Люба закивала над чашкой. – Правильно, Нина. Сын есть сын. За стеной работал мультфильм, Мирон хохотал на диване. На кухне пахло горячей капустой и ванилью. – А мои полтора миллиона? – спросила Ксения. – Их вы тоже сыну завещали? Ложечка тёти Любы звякнула о блюдце...