Огненный Тигр. Истории для всех.

— Деда, ты меня слышишь? Прием. Слышишь меня? — тревожно и торопливо затрещал старенький радиоприемник, пробиваясь сквозь плотные таежные помехи и гул разыгравшейся за окном метели. — Слышу, Анюта, хорошо тебя слышу, хлопотунья моя, — Тимофей Ильич мягко улыбнулся в густые седые усы, неторопливо нажимая тугую тангенту потертой рации. — Чего шумишь, словно сорока на кедре? Все у меня в порядке, печь топится, дрова сухие, чай горячий. — Ох, дедушка, душа за тебя болит, — голос внучки звучал искаженно, но в нем отчетливо читалась глубокая забота...

— Ты смотри, Михалыч, зима нынче ранняя будет, — произнёс Артём, ёжась от промозглого ветра и подтягивая воротник старой штормовки. — Птица низко идёт, да и лист осыпался в одночасье, будто кто команду дал. — Твоя правда, Артём, — отозвался хрипловатый голос из рации, стоявшей на грубо сколоченном столе. — Ты там дров-то наколол? А то на дальнем кордоне, сам знаешь, надеяться не на кого. Снег ляжет — месяц не пробьёмся. — Обижаешь. Поленница под крышу, печь исправная. Прорвёмся, не впервой, — усмехнулся лесник, поглаживая густую бороду...

— Дедушка, а почему деревья так тяжело вздыхают? — детский голос прозвучал тихо, почти шепотом, словно боясь спугнуть густую тишину, наполнившую бревенчатую комнату. — Это не деревья, Илюша. Это ветер в их макушках путается, дорогу домой ищет, — пожилой мужчина неспешно отложил березовое полено и обернулся к внуку. — Сосны высокие, сильные, они любую непогоду на себя принимают, чтобы внизу, у земли, спокойно было. — Значит, они нас защищают? — Защищают. Природа, она всегда заботится о тех, кто ее понимает...

— Сашка, прием, ты меня слышишь? Метель разыгралась не на шутку, видимость нулевая, — хриплый голос Алексея потонул в сухом треске автомобильной рации. — Слышу тебя, Леша. Давай осторожнее там, дорогу переметает с каждой минутой. Держись ближе к обочине, но смотри в кювет не сползи, — тревожно отозвался динамик. — Понял тебя. Буду ползти на первой передаче. Конец связи. Алексей положил микрофон на приборную панель и крепче перехватил холодный руль. Дворники отчаянно скрипели, пытаясь справиться с тяжелыми хлопьями снега, которые ветер швырял прямо в лобовое стекло...

— Деда, а он снова приходил? — тихий детский шепоток нарушил утреннюю тишину, в которой только мерно потрескивали березовые поленья. — Приходил, Анюта, приходил, — старый лесник Матвей неспешно отставил глиняную кружку с горячим травяным сбором и посмотрел в заиндевевшее окно. — Вон, видишь, у дальнего кедра снег примят. Топчется, а к нашему забору ни ногой. Словно невидимую черту провел. — Может, он нас боится? — девочка поправила пуховый платок на плечах и подошла к стеклу, дыша на морозные узоры...