Огненный Тигр. Истории для всех.

— Рысь это, Андрей Николаевич! Я тебе говорю, рысь! Третью собаку за месяц уносит! Фёдор Кожин, широкоплечий охотник с рыжей бородой, стукнул кулаком по калитке. Позади него стояли ещё трое мужиков и бабка Клава в пуховом платке. — Видели её у старой лесопилки, — подхватила бабка Клава. — Здоровенная, с кисточками на ушах. А у меня Шарик пропал. Вольер открыт, а пса нету. Одни следы на снегу. Андрей стоял на крыльце отцовского дома в наброшенной куртке. Он приехал в Сосновку неделю назад, на похороны...

— Баб Паня, опять они! У самой калитки стоят! — Вижу, Пашенька. Не кричи. Они не тронут. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Они за долгом пришли. Паша обернулся от окна и посмотрел на бабушку. Прасковья Ильинична сидела у печки в старом пуховом платке и вязала носок. Спицы мелькали ровно, как будто за окном не стояли пять волков. Паше было шестнадцать. Осенью родители уехали на вахту на Север, и его отправили к бабушке в Ольхово. Деревня в тридцать дворов на краю тайги, без интернета и без автобуса. Паша поначалу злился...

— Странное дело, Буран. Опять обошли. Пёс поднял морду и посмотрел на хозяина. Андрей стоял на тропе и разглядывал снег. Волчий след шёл по распадку ровной цепочкой, а у старой избушки на Кривом ручье делал крюк. Шагов на триста. Волки обходили её широкой дугой, будто там стоял капкан. Андрей работал лесником на этом участке четвёртый год. Избушку знал хорошо. Старая, крепкая, с низкой дверью и маленьким окошком. Когда-то здесь промышлял Григорий Ершов из Берёзовки. Пятнадцать лет назад он пропал...

— Ну что, серый, выгнали тебя? Выгнали, старика. Знакомое дело. Фёдор Ильич присел на корточки у сугроба и посмотрел на волка. Тот лежал под елью, свернувшись тугим кольцом. Морда седая, бока впалые, на плече свежая рваная рана. Волк поднял голову и оскалил стёртые клыки. Сил рычать у него уже не было. Фёдор видел всё со склона, пока шёл с обхода. Стая гнала старика по льду ручья. Впереди бежал молодой рыжеватый волк, крепкий и злой. Он догнал вожака, сбил грудью и прижал к снегу. Старик не стал драться до конца...

— Ну что, Гоша, сколько взял? Опять ноль? Ха! Иди-ка ты, парень, обратно в город. Не твоё это. Охотники в магазине Верхней Чуны захохотали. Гоша стоял у прилавка с пакетом муки и молчал. Уши горели. Ему было двадцать четыре. После армии вернулся в родной посёлок, а работы не было. Дядя Витя, мамин брат, оставил ему в наследство охотничий участок. Сорок километров тайги за Чёрной сопкой, зимовье, капканы, лыжи. Дядя умер прошлой весной. Гоша решил попробовать. Первый сезон шёл к концу ноября. Гоша поставил шестьдесят капканов, как учил дядя когда-то...