Лазер Клин — гравировка и резка

У большинства настенных часов есть ободок, отделяющий циферблат от стены. Если рамку не рисовать, а собрать из листьев, граница исчезает: где кончаются часы и начинается стена, сказать нельзя. Венок из листьев, веток и мелких цветов, внутри золотой циферблат на тёмном поле. Сверху на ветке сидит птица — единственная фигура и единственное, что нарушает симметрию. Внешний край намеренно неровный, листья торчат наружу как попало...

Массовые подарки к февралю и марту — ежегодная головная боль профкома и отдела кадров. Нужно двадцать-сорок одинаковых вещей, недорогих, не обидных и хоть немного полезных. Карандашница из вертикальных реек, на основании гравировка, сверху накладка: щит со звездой и «23 февраля» или цифра восемь с тюльпаном. Накладка вставляется в паз — после праздника её можно вынуть, и останется обычная карандашница. Рейки, а не сплошная стенка: сплошной цилиндр выглядит обрезком трубы, а рейки дают ритм и тень...

Настенные часы почти всегда круглые — и только поэтому выглядят одинаково. Смените форму, и предмет перестанет быть «часами из магазина», хотя механизм внутри тот же. Прямоугольная панель, из центра которой разлетаются острые осколки. Там, где осколок доходит до края, он его разрывает: прямоугольник получается рваным. Стрелки выходят из той же точки, откуда расходятся осколки, и вещь читается как момент удара — секунда, в которую что-то раскололось...

Плакат над кроватью — жанр из юности: бумага желтеет, углы заворачиваются, скотч отваливается. А любовь к музыке остаётся и продолжает требовать места на стене. Портрет, поднятая рука с жестом, название группы крупными буквами. Всё вырезано насквозь из чёрного слоя, светлый низ виден в прорезях — лицо строится контрастом пятен, а не штриховкой. Лазер не умеет полутон, поэтому сходство даёт не количество деталей, а их набор: тень под скулой, дужка очков, линия причёски, складка у рта...