Циферблат собран из двух пластин. Нижняя чёрная, сплошная. Верхняя золотая и прорезана насквозь: по краю кольцо с римскими цифрами, в центре плотная розетка из завитков и листьев. Золото здесь не напечатано на чёрном, а поднято над ним отдельным слоем. В прорезях лежит настоящая тень: утром при боковом свете узор глубокий и рельефный, вечером под лампой уплощается. Напечатанная тень так не умеет — она одинакова и в полдень, и ночью. Краска матовая, без глянца...
Ключница — предмет, который покупают в последнюю очередь и потому какой попало. Между тем это единственная вещь в доме, к которой прикасаются дважды в день с гарантией: уходя и возвращаясь. Сверху голова шута в колпаке с бубенцами, из-под неё расходятся две руки — и это уже не рисунок, а конструкция: пальцы вытянуты и загнуты, ключи вешаются прямо на них. Между руками планка с обычными крючками, для связок потяжелее...
Портрет на стене или висит по делу, или превращается в плакат из общежития. Разница в том, есть ли у него работа помимо того, чтобы на него смотрели. Здесь работа есть — он показывает время. На циферблате целая сцена: Цой у микрофонной стойки с гитарой. Фигура набрана контрастными пятнами, без единой линии и полутона. Отойдите на пять шагов — портрет соберётся, а подробная гравировка на таком расстоянии стала бы грязью...
Авиационную тему обычно решают в лоб: фотография самолёта, облака, закат. Получается календарь, а не вещь. Здесь не изображение самолёта, а его чертёж. Тёмное поле, по нему тонким светлым контуром силуэты машин, по центру крылья. Всё дано линией, без заливки — поэтому читается как разметка на планшете штурмана. Кто имеет отношение к авиации, распознаёт этот язык мгновенно. Тёмными они сделаны...
Музыку нельзя нарисовать, но можно нарисовать позу. Саксофонист, берущий ноту, стоит совершенно определённо: корпус назад, инструмент вверх, голова к плечу. Хватает силуэта — и человек, никогда не игравший, слышит, что происходит. Два слоя. Верхнее чёрное поле прорезано насквозь: сквозь ноты, сквозь завиток скрипичного ключа, между рукой и саксофоном видно белый низ. Отсюда тень, и на стене вещь читается объёмной...
Корпус из фанеры, а колёса и моторы — обычные банки. Они не приклеены, просто лежат в вырезах: пока не тронули — перед вами модель, взяли — это просто напитки. Каркас остаётся на столе и ждёт следующие. У танка и машины внутри есть отсек под закуску. Башня танка перестаёт быть башней и держит пачку арахиса. Самолёт берёт три банки: одну в фюзеляж, две в моторы под крыльями...
