КРАСКИ ЖИЗНИ

— Внуков ты больше не увидишь, они наши, — сказал Артём. Он сказал это в коридоре детской поликлиники, при очереди, и голос не понизил. Тоня достала из сумки карту прививок и положила на банкетку рядом с Лёвой, чтобы руки были свободны. Мальчик поднял голову от книжки про динозавров и посмотрел на неё снизу вверх, как смотрят на взрослых, когда чувствуют, что разговор не для них. — Ба, это про меня? — Про твою карту. Читай, я рядом. Лёва уткнулся обратно в книжку. Ему было шесть, но слух у него был как у лисы, и Тоня знала, что страницу он не перевернёт, пока не поймёт, чем всё кончится...

— Юбилей отметим на твоём счёте, ты же копила, — сказал Борис. Нелли вынула из кармана поварской куртки меню банкета, сложенное вдвое, и выложила на белую скатерть, а потом медленно выровняла сгиб пальцем, как делала всегда, когда нужно было занять чем-нибудь руки. О вкладе она не говорила никому, ни мужу, ни дочери, все двенадцать лет. Откуда он знает? И от этого вопроса, заданного пустому залу, у неё похолодели пальцы, хотя на кухне за стеной было жарко. Борис стоял над столом и поправлял ремешок часов, как делал всегда, когда считал себя правым...

— Мамину пенсию ты проела, делить нечего, — сказала Галина. — Остались стены. Стены и продаём. Антонина молча достала из шкафа школьную тетрадь. Зелёная обложка, на обороте таблица умножения. Углы растрепались. Антонина положила тетрадь на стол и придвинула к сестре. — Это что? — Мамины расчёты. — Мамины, — Галина усмехнулась. — Ну-ну. Она пришла в начале шестого и позвонила в дверь, хотя запасной ключ у неё был с две тысячи пятнадцатого года. При Антонине она всегда звонила. Антонина как раз проверяла...

— Машину оставляю себе, ты и так без прав, — сказал Геннадий. Жанна обошла серую «Гранту» с правой стороны, открыла пассажирскую дверцу и достала из бардачка талон техосмотра. Он лежал в прозрачном файле, сложенный вдвое, и пах нагретым пластиком. — Положи на место. — Гляну и положу. — Что ты там смотришь? Ты же не водишь. — Номер двигателя. Геннадий усмехнулся и положил ладонь на крышу машины. Был четверг, пятнадцатое октября, без десяти шесть. Во дворе темнело, как всегда в середине октября: минуту назад было серо, и вот уже синё...