Что если бы вы...

Тамара Викторовна впервые за тридцать пять лет купила себе холст вместо памперсов. И именно в этот момент сын перестал с ней разговаривать. Холст стоял в углу комнаты и пах свежей грунтовкой. Телефон на кухонном столе молчал вторые сутки. За окном шумел майский двор, где соседские мальчишки гоняли мяч, а она сидела перед мольбертом и не могла заставить руку взяться за кисть. Чтобы понять, как дошло до молчания, нужно вернуться на два месяца назад, в тот вечер, когда Оксана впервые заговорила о работе...

Часть 1: «Прости меня за среду» Марина нашла первую записку в кармане чёрного пальто, которое надевала редко, только на похороны. Почерк был его, тот же наклон, та же дрожащая «т». Руки задрожали ещё сильнее. На кладбище было холодно для марта. Ветер тащил по мокрому асфальту прошлогодние листья, где-то за оградой хрипло лаяла собака, и этот звук почему-то запомнился лучше, чем слова священника. Пахло талым снегом и свечным воском. Люди подходили, обнимали, говорили что-то тёплое и совершенно бессмысленное...

Вика застегнула чемодан. Десять дней в командировке. Мама останется на попечении Ивана, который уверял, что справится один. «Не переживай, я всё сделаю так, как нужно», сказал он и обнял её у порога, пахнущего свежим кофе из турки. Вера Николаевна жила одна, в трёх кварталах от них. Три месяца назад она упала на кухне и сломала шейку бедра. С того дня в её квартире появилась камера. Небольшой белый глазок над холодильником. Его Вика выбирала сама, два вечера подряд, сидя на кухне матери под жёлтым светом старой люстры, пока не нашла подходящую модель...

«Ты для него всегда будешь чужой. Запомни это». Анна Ивановна произнесла эти слова, наливая себе чай, будто говорила о погоде за окном. Я поставила чашку на стол и поняла: это последний раз, когда она переступает порог моего дома. За двенадцать лет брака я привыкла к субботам. Ровно в одиннадцать звонок в дверь. Свекровь входила без объятий, снимала пальто сама и шла на кухню проверять, чисто ли в шкафах. Ярослав называл это заботой. Я называла это по-другому, но молчала. В то утро на подоконнике сох фикус, который Анна Ивановна подарила нам на новоселье...

Ира не отвечала на звонки уже три года. И только разбирая коробки после переезда, Оксана поняла почему. Коробка нашлась на антресоли, между старыми шторами и стопкой полотенец. Сверху лежала жестяная банка с остатками воска, всё ещё пахнущего лавандой, тем самым запахом из другой жизни. Оксана опустилась прямо на голый пол пустой квартиры и сняла крышку. Пятнадцать лет назад они с Ирой сняли крошечный подвал на окраине и назвали его «Огонёк». Две девчонки после колледжа, без денег, с одним набором форм для свечей на двоих...