Последнее Слово | Валентина

– Моей жене об этом знать не нужно. Сергей стоял на балконе спиной к двери и не слышал, как я вошла. А я держала пакет с картошкой и застыла в коридоре, даже сапоги не сняла. – Да понял я, понял! – сказал он в трубку. – В пятницу переведу. Всё, давай. Двадцать три года мы прожили вместе. И за все эти годы я ни разу не слышала, чтобы муж говорил обо мне вот так, в третьем лице, будто я соседка по площадке, которую надо тихо обойти. Я не могла сделать ни шага и просто опустила пакет на пол. Сергей вышел с балкона и увидел меня...

– Доченька! Я вернулся. Возьми меня к себе. Я стояла в дверях с половником в руке. А на площадке топтался старик в чужой куртке, рукава закатаны в три оборота. И у ног клетчатая сумка, перевязанная бельевой верёвкой. – Вы ошиблись квартирой, – сказала я. – Лорочка! Это же я! Папа твой! Я узнала голос раньше, чем лицо. И лицо-то стало совсем другим: серое, обвисшее, седая щетина по щекам, веки красные. А голос остался прежним. Хозяйский такой голос, будто человек вышел за хлебом и очень быстро вернулся...

Откажитесь от алиментов, – сказала она с порога. Я стояла в дверях с пакетом картошки и не сразу поняла, к кому вообще обращаются. Молодая. Волосы стянуты в гладкий хвост, пальто светлое, ногти длинные, молочного цвета, каких у меня не было ни разу за всю жизнь. И она постукивала ими по ремешку сумки, и получался ровный сухой звук, как у часов на кухне. – Простите, а вы кто? – спросила я. – Кристина. Я живу с Игорем. Уже второй год, если вам интересно. Я такого имени в нашей семье не слышала ни разу, хотя сын ездит к отцу и мог бы обмолвиться...

– Эту плитку я выбирала, – сказала Тамара Игнатьевна и постучала ногтем по кафелю над плитой. Я стояла у кастрюли с половником в руке. Борщ доваривался, курица доходила в духовке, а стол в комнате был накрыт на четверых. И я уже знала, чем этот обед кончится. – Помню, – ответила я. Я вытерла руки о фартук. Я всегда так делаю, когда надо чем-то занять пальцы. – А ты бы такую не взяла. Ты бы подешевле нашла, у тебя же глаз на это дело нет. Она приходит к нам обедать по воскресеньям с того года, как мы закончили ремонт...