Последнее Слово | Валентина

– Лариса Викторовна, а мне до какого числа съезжать? Риелтор сказала – до конца месяца, а у меня практика, я ничего не успею найти. Звонила Даша, моя квартирантка из Заречья. Я стояла у окна в комнате отдыха на подстанции, доедала холодную котлету из контейнера и сначала решила, что ослышалась. – Какой риелтор, Даша? – Ну женщина такая, в бежевом пальто. С рулеткой. И мужчина с ней, покупатель вроде. Их Станислав Андреевич привёл, у него же ключи. Я думала, вы в курсе. Я была не в курсе. Переспросила...

– Квартира в наследственную массу не входит, – сказала нотариус и развернула ко мне монитор. – Собственник с июня пятнадцатого года – Ведерникова Зинаида Аркадьевна. Серёжа держал на коленях зелёную папку. Договор приватизации, старое свидетельство, мамин паспорт, справка из управляющей компании. Всё то, что Лидия Павловна двадцать лет доставала из серванта при каждом удобном случае: «Квартира – Серёже, тут и обсуждать нечего». – Этого не может быть, – сказала я. – Покажите, на каком основании. Нотариус, молодая, с коротко остриженными ногтями без лака, даже не удивилась...

– Это у меня невестка, – сказала свекровь подругам и махнула чашкой в мою сторону. – Отдыхать не умеет. Ей лишь бы в земле ковыряться. Подруги засмеялись. Я стояла на коленях между грядками клубники, с тяпкой в руке и землёй под ногтями, и смотрела на них снизу вверх. Три женщины на веранде, электрический самовар, вазочка с сушками. Чуть дальше, между двумя яблонями, покачивался гамак. В гамаке спал мой муж. Встала. Отряхнула колени. – Я умею отдыхать, Римма Васильевна. Меня, между прочим, отдыхать и звали...

– Первого сентября сюда въезжает Кристина с детьми. Так что давайте без обид: до тридцатого освободите. Нина Аркадьевна сказала это в прихожей, не снимая плаща. Одной рукой держалась за косяк, другой протягивала мне пакет с кабачками. Кабачки я взяла. Не знаю зачем. – Куда въезжает? – спросила я. – Сюда. В мою квартиру. Паша вышел из ванной с полотенцем на шее и так и остался стоять. У Дениса в комнате затихла музыка, а его, между прочим, обычно не дозовёшься. – Нина Аркадьевна, мы десять лет платим за эту квартиру ипотеку...

«Вот так живёт мой сын. Смотрите, родные. Мне стыдно, а им хоть бы что». Под этой подписью висели четыре фотографии. Моя раковина. Моя плита в брызгах от драников. Мусорное ведро с пакетом, торчащим из-под крышки. И Сонина тарелка с присохшими хлопьями, снятая зачем-то крупно, как улика в сериале про следователей. Пришло это в общий чат «Логиновы» в воскресенье, в начале второго. Мы возвращались от моей мамы из-под Тотьмы. В багажнике лежали четыре мешка картошки, Соня спала сзади, уткнувшись щекой в сумку с банками...