ТУМАН. Люди невидимого фронта

Олег сидит на лавочке у приюта. Рядом — старенький фургон с эмблемой благотворительной организации. В фургоне — коробки с бутербродами, термосы с горячим чаем, тёплые вещи. Олег только что вернулся из ночного рейда. Глаза красные, но голос бодрый. «Сегодня шестерых нашли, — говорит он. — Двоих уговорили поехать в ночлежку. Одного — в больницу. Остальные отказались. Ну, хоть поели горячего». Арсений Туманов (А.Т.): Олег, как ты попал в уличные соцработники? Это же не та карьера, о которой мечтают в школе...

Лаборатория Льва — это место, где запахи живут своей жизнью. На стеллажах вдоль стен — сотни флаконов. Эфирные масла, абсолюты, синтетические молекулы. Пахнет одновременно всем и ничем конкретным. Лев берёт со стола узкую полоску бумаги — блоттер — и макает её в прозрачную жидкость. Взмахивает в воздухе, подносит к носу. Прикрывает глаза. «Это ионон, — говорит он. — Пахнет фиалками. Но если добавить каплю гедиона — появится аккорд дождя на асфальте. Чувствуете?» Я нюхаю. Чувствую. Или мне кажется, что чувствую...

Органист о том, как управлять звуком, который старше Баха, и почему его инструмент — это космический корабль Мы в пустом зале филармонии. На сцене — он, король инструментов. Трубы уходят вверх, под самый потолок. Пахнет деревом, пылью и временем. Мой собеседник сидит за клавиатурой — их тут несколько, плюс педали, плюс регистры, которые он переключает на ходу. Зовут его, скажем, Арсений Петрович. Ему под шестьдесят. Он органист с сорокалетним стажем. И он только что закончил репетицию. «Орган — это не инструмент, — говорит он, протирая клавиши...

Банкомат в разрезе — это зрелище завораживающее. Куча проводов, плат, шестерёнок, вакуумных присосок. И главное — сейф с кассетами для купюр. Костя уже закрыл панель, протёр руки тряпкой и присел на корточки передохнуть. Я устроился рядом на лавочке. Мимо ходят люди с пакетами, галдят дети. А мы разговариваем о том, что внутри этих железных ящиков. Арсений Туманов (А.Т.): Костя, скажи честно: банкомат — он умный или дурак? Костя: (смеётся) Скорее дурак. Он делает только то, что ему сказали. Если в программе баг — он зависнет...

Машина — огромная цистерна на колёсах, с гофрированным шлангом толщиной в руку. Пахнет, скажем так, спецификой. Но не так чтобы с ног валило. Скорее, сыростью, бензином и какой-то химией. Мой герой — назовём его Колян. Он курит, облокотившись на кабину, и смотрит на меня с лёгкой усмешкой. «Ты главное не стой под ветром, — говорит. — А то обрызгает. И телефон убери подальше. Уронишь в яму — я за ним нырять не буду». Я киваю, убираю технику. Колян тушит сигарету, натягивает перчатки. И начинается работа...