СУДЕБНЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ

– Я тебя простил, Лида. Но жить квартирантом у жены, которая три недели бегала к однокласснику, я не буду. Гена сказал это спокойно, даже устало. И положил на клеёнку тетрадный листок в клетку. Сверху его почерком, с нажимом: «Нотариус. Что взять». Я в ту минуту резала яблоки на шарлотку. Так и осталась стоять с ножом над доской. Оправдываться не буду, нечем. Встреча выпускников в июне, Олег Кравец, который в девятом классе таскал мой портфель, и три недели июля, которые я сама себе до сих пор объяснить не могу...

– Сливки твои я в кофе вылил. Не ной, Нинель Батоновна, ещё купишь. Костя сказал это, не отрываясь от телефона, и отхлебнул из моей кружки. Из той, с отбитой ручкой, которую я никому не даю. Литр тридцатитрёхпроцентных. Пятьсот двадцать рублей. И медовик с черносливом на субботу, на шестнадцать человек, под который я эти сливки и брала. – Это был заказ, – сказала я. – Верхняя полка в холодильнике – заказы. Я тебе это раз десять говорила. – Говорила, – согласился он. – Я не запомнил. – Пятьсот двадцать рублей на стол...

Сорок семь рублей. Столько стоила булочка с корицей, которую Вера купила себе в среду у метро. Эта же сумма, выведенная ровным Костиным почерком, стояла в клетчатой тетради. Рядом, на полях, было одно слово с вопросительным знаком. «Зачем?» Вера сидела на полу кухни в половине второго ночи и смотрела на эту строчку. Она полезла в ящик мужниного стола за обычной ручкой, потому что Даше к утру нужно было подписать согласие на школьную экскурсию. Ручку она так и не нашла. Зато нашла стопку тетрадей, перетянутую канцелярской резинкой...