СУДЕБНЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ

– Ты же для крестницы печёшь, какие деньги. Наталья сказала это, не отрываясь от эскиза, и подвинула к себе вазочку с курагой. Раиса как раз считала на обороте тетради, во что встанут три яруса. – Я не про работу, Наташ. Работа моя, это подарок. Я про продукты: сливки, масло, ягода – это тысяч на десять выходит. – Раечка, ну ты же своя! У нас кредит на свадьбу, ты знаешь, ресторан до копейки высасывает. – Знаю, Наташ, я ж не спорю. – Ну вот и не спорь. – Наталья ткнула пальцем в эскиз. – А это что за жуки? – Божьи коровки...

Жёлтый квадратик бумаги был приклеен прямо к первой странице, и почерк на нём Надежда узнала бы из тысячи. Круглые буквы, лихая завитушка на «д», нажим такой, что ручка едва не продырявила листок. Так писала только одна женщина на свете — её свекровь, Валентина Петровна. «Пусть подпишет до пятницы. Скажешь, что для банка». Надежда перечитала записку дважды. Потом перевела взгляд ниже, на заголовок, напечатанный крупными буквами по центру листа, и почувствовала, как холодеют пальцы. «Брачный договор»...

– Я двенадцать лет думал только о тебе, – сказал Геннадий и протянул через порог букет бордовых роз в хрустящей плёнке. У его ног стояла большая коробка с атласным бантом, а с плеча свисал пакет из магазина электроники. – Двенадцать лет думал и ни разу не позвонил? – Тамара не убрала руку с дверной ручки. – Стыдно было, Томочка. Честное слово, стыдно. – Дальше. И розы-то зачем? Я не на выпускной собираюсь. – Ну Тома! Какой мужик к женщине без цветов приходит? – Можно я войду? Тут кофемашина, тяжёлая, ты же всегда такую хотела...

Две ватные палочки в прозрачных пакетиках лежали на праздничной скатерти между салатницей и тортом, на котором Нина ещё утром вывела кремом аккуратную цифру «20». Она заметила их не сразу. Сначала увидела, как Виктор поднялся, одёрнул новую рубашку, которую она сама выбирала ему в прошлую субботу, и постучал вилкой по бокалу. Тонкий звон повис над столом. Катя отложила телефон. Митя перестал таскать маслины из вазочки. Свекровь, Галина Петровна, выпрямилась на стуле, словно на торжественном собрании...