СУДЕБНЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ

– Зой, выручи. До октября, честное слово. Римма стояла у меня в прихожей и даже сапоги не сняла. И говорила быстро, а смотрела мимо – куда-то на кухонную дверь. – Сколько? – спросила я. – Триста восемьдесят. Наперсток был у меня на пальце. А я его крутила туда-сюда – привычка с молодости, у нас в ателье все так делают, когда думают. Римма – золовка. Сестра моего Гены. И мы с ней в одной родне тридцать лет, с самой нашей свадьбы, и все эти тридцать лет она приходила ко мне только по делу. Триста восемьдесят тысяч я собирала четыре года...

– Вода, а не борщ. Свекровь держала мою кастрюлю над раковиной. Три литра. Я варила его с семи утра, свёклу запекала в фольге отдельно, чтобы цвет не ушёл, и грудинку брала на рынке, а не в пакете со скидкой. – Раиса Павловна, поставьте! Она вылила. Пять секунд – и три часа ушли в трубу. – Тебе же лучше хочу, – сказала она и открыла воду сильнее. – У Гриши от твоей кислятины изжога. Ключ от нашей двери у неё был четыре года. Гриша сам отдал в тот январь, когда Ксюша попала в больницу и мы дежурили по очереди: я днём, бабушка вечером...

— Оль, только не начинай. Ключи от бабушкиной квартиры я уже отдал. Кондитерский мешок дрогнул у неё в руке, и толстая кремовая роза вышла кривой, расплющенной, будто по ней прошлись ладонью. Ольга поставила мешок на стол, вытерла пальцы о фартук и медленно повернулась. Дмитрий стоял в дверях кухни в носках, с телефоном в руке, и смотрел куда угодно, только не на неё. На плечах — рабочая куртка, от неё пахло цементной пылью и холодом подъезда. — Кому отдал? — Риелтору. Просто посмотреть. Люди приходили, глянули — и всё...

— Пол помой и завтрак быстренько сделай. Для меня и сына. Ольга стояла в прихожей, ещё не расстегнув пальто. С воротника капало, на плече таял снег, а от рукавов пахло ванилью и жжёным сахаром — так пахнет человек, который двенадцать часов подряд простоял у духовых шкафов. Часы на кухне показывали двадцать минут восьмого. Утро. — Нина Петровна, я с ночной, — сказала она тихо. — Так и я не с курорта. — Свекровь уже сидела за столом в тёплой вязаной кофте, перед ней остывала чашка. — Мишка через сорок минут в школу...

– Ты мне что, счёт выставляешь? Стас держал квитанцию двумя пальцами, как будто её достали из мусорного ведра. Я стояла в дверях маминой кухни. В куртке, с сумкой через плечо, потому что сесть он мне так и не предложил. – Не счёт. Половину, – сказала я. – Твою половину. Он положил бумажку на клеёнку и подтолкнул обратно ко мне. – Рит, ну ты чего? Я тут прописан. С рождения. Значит, я тут хозяин. Эту фразу я потом слышала раз двадцать. Слова он менял, смысл нет. Мамы не стало в марте двадцать второго...