Эхо Иных Миров

Обгоревший корпус «Сарыча» остывал прямо на бетонной полосе базы «Северный Олень». Металл шпангоутов трещал от дикого мороза, пуская тонкие струйки сизого дыма. Снежная крупа со свистом билась об ободранную обшивку. Яков перехватил тяжелый «Маузер» левой рукой. Правая — дизельный протез — висела мертвым, промороженным куском сожженного железа, от которого все еще пахло паленым маслом и паленым мясом. Анна шагала следом, прижимая к груди тяжелый бронированный кейс. Внутри него, за толстым стеклом контейнера, густо и бесшумно переливался фиолетово-вишневый Арктический Эфир...

Эфир в радиоприемнике сменился мертвым статическим треском. Антон отключился. Анна стояла у стола, сжав пальцами край стальной обшивки. На её скуле запеклась полоса сукровицы. — Если он на «Северном Олене», — выдохнула она, — то эскадрилья «Ястребов» уже перекрыла каньон. Нам нельзя туда. Нужен другой маршрут. — Другого нет, — Яков шагнул к отсеку «Волканова», не глядя на нее. — На юг мы не дотянем. Мазут дерьмовый, левый цилиндр стучит. Через полчаса встанем колом над ледником. — Но там Антон! — Вот и проверим, насколько он хозяин положения, — Яков остановился перед открытым кейсом...

За полярным кругом туман не падает — он замерзает прямо в воздухе, превращаясь в мелкую стальную взвесь. В этой сизой мути «Сарыч» походил на израненного кита, выкинутого на ледяной шельф. Левый двигатель захлебывался, выплевывая в промерзшую пустоту черные сгустки несгоревшей гипер-нефти. Дизели стучали вразнобой, словно кости в металлическом гробу. В трюме пахло замерзшим соляром, горелым каучуком и паленой плотью. Яков сидел на перевернутом ящике из-под ЗИПа, прижавшись спиной к дрожащему шпангоуту...