Архив странных случаев

Вдохновлённые находкой с самоваром, мы с Гринёвым провели ещё один вечер за сопоставлением архивных документов тридцатых годов, на этот раз уже не столько в поисках расхождений между списками, сколько в надежде найти любые упоминания других предметов, чья судьба могла бы объяснить необъяснимые случаи, накопившиеся в моём архиве за последние недели. Именно в этих поисках мы наткнулись на короткое внутрихозяйственное распоряжение, составленное, судя по стилю, самими обитателями дома, а не казённым учреждением, — записка, адресованная, по всей видимости, кому-то из прислуги или управляющему домом...

Сопоставление двух перечней тридцать четвёртого года — первоначального списка «подлежащего изъятию» и итогового акта реально вывезенных предметов — оказалось делом куда более кропотливым, чем мы предполагали накануне, но именно эта кропотливость, как ни странно, и привела нас к находке, ради которой, пожалуй, стоило потратить целый вечер на сверку выцветших казённых бланков. Мы разложили оба документа рядом на столе конторы, отмечая карандашом каждую позицию, отсутствующую в итоговом акте, но присутствующую в первоначальном списке...

Денис не пользовался домашним телефоном уже несколько лет — как и большинство людей его поколения, он давно перешёл исключительно на мобильную связь, а старый стационарный аппарат, доставшийся вместе с квартирой от бабушки, держал скорее по привычке, чем по необходимости. Аппарат стоял в прихожей на тумбочке, подключённый к линии, которую Денис так и не удосужился отключить — плата за неё была символической, а разбираться с бюрократией расторжения договора откровенно не хотелось. Автоответчик, встроенный...

Городской архив, куда Гринёв обратился в поисках хоть каких-то следов дальнейшей судьбы дневника Аглаи, оказался куда менее гостеприимным местом, чем контора нотариуса или даже пыльные хозяйственные книги усадьбы, — государственное учреждение с собственным регламентом допуска, очередями и необходимостью обосновывать каждый запрос ссылкой на действующее дело о наследстве, что при всей юридической подкованности Гринёва отняло у него почти неделю, прежде чем ему наконец разрешили ознакомиться с материалами тысяча девятьсот тридцатых годов, касающимися усадьбы...