Архив странных случаев

Вдохновлённые находкой с самоваром, мы с Гринёвым провели ещё один вечер за сопоставлением архивных документов тридцатых годов, на этот раз уже не столько в поисках расхождений между списками, сколько в надежде найти любые упоминания других предметов, чья судьба могла бы объяснить необъяснимые случаи, накопившиеся в моём архиве за последние недели. Именно в этих поисках мы наткнулись на короткое внутрихозяйственное распоряжение, составленное, судя по стилю, самими обитателями дома, а не казённым учреждением, — записка, адресованная, по всей видимости, кому-то из прислуги или управляющему домом...

Сопоставление двух перечней тридцать четвёртого года — первоначального списка «подлежащего изъятию» и итогового акта реально вывезенных предметов — оказалось делом куда более кропотливым, чем мы предполагали накануне, но именно эта кропотливость, как ни странно, и привела нас к находке, ради которой, пожалуй, стоило потратить целый вечер на сверку выцветших казённых бланков. Мы разложили оба документа рядом на столе конторы, отмечая карандашом каждую позицию, отсутствующую в итоговом акте, но присутствующую в первоначальном списке...

Денис не пользовался домашним телефоном уже несколько лет — как и большинство людей его поколения, он давно перешёл исключительно на мобильную связь, а старый стационарный аппарат, доставшийся вместе с квартирой от бабушки, держал скорее по привычке, чем по необходимости. Аппарат стоял в прихожей на тумбочке, подключённый к линии, которую Денис так и не удосужился отключить — плата за неё была символической, а разбираться с бюрократией расторжения договора откровенно не хотелось. Автоответчик, встроенный...

Городской архив, куда Гринёв обратился в поисках хоть каких-то следов дальнейшей судьбы дневника Аглаи, оказался куда менее гостеприимным местом, чем контора нотариуса или даже пыльные хозяйственные книги усадьбы, — государственное учреждение с собственным регламентом допуска, очередями и необходимостью обосновывать каждый запрос ссылкой на действующее дело о наследстве, что при всей юридической подкованности Гринёва отняло у него почти неделю, прежде чем ему наконец разрешили ознакомиться с материалами тысяча девятьсот тридцатых годов, касающимися усадьбы...

Оставшиеся страницы тетради мы дочитали за два следующих вечера, торопясь меньше обычного, — после письма, найденного вложенным между страницами, ни у кого из нас троих уже не было прежней спешки поскорее добраться до разгадки, скорее наоборот: возникло почти суеверное желание растянуть чтение, отсрочить момент, когда голос Аглаи Свешниковой, ставший за последний месяц для всех нас почти таким же реальным, как голос живого собеседника, неизбежно умолкнет на последней исписанной странице. Записи последнего...