Истории из жизни

Валентина Сергеевна протянула чёрный бархатный футляр не сыну, с которым прожила бок о бок последние пятнадцать лет, а тому, кто приезжал раз в год на два дня. — Артёму, — сказала она негромко, но так, что все за столом перестали жевать. — Часы деда — Артёму. Алина посмотрела на мужа. Дмитрий сидел неподвижно, только желваки заходили на скулах. Это были сороковины Петра Ивановича. На столе остывал пирог с капустой, который сама Алина пекла с утра, потому что свекровь в те дни почти не выходила из спальни...

Серёжек не было на месте уже третий день. Я решила, что теряю память. Шкатулка стояла на туалетном столике — деревянная, с потёртой крышкой, мамина. После похорон я переложила туда всё, что осталось: серьги с гранатами, тонкое кольцо, браслет с орнаментом, который бабушка носила ещё до войны. Открывала редко — не по праздникам, а когда хотелось подержать в руках что-то её. В понедельник серёжек не было. Я перебрала бельё, заглянула под кровать, вытряхнула сумку. Ничего. Решила — сама куда-то переложила...

Ксения досчитала до восьми и поняла, что в витрине снова пусто. Восьмое место с краю, где раньше стояли карманные часы с серебряной цепочкой — те, с гравировкой «В.А.», которые Анатолий Сергеевич показывал каждому новому покупателю с одинаковой фразой: «Этим часам сто двадцать лет, и они до сих пор идут точнее моих собственных». Теперь там был только бархатный подклад с вмятиной от корпуса. За две недели это была уже третья пропажа. — Пап, а где часы с гравировкой? — спросила она вечером, когда Анатолий Сергеевич пил чай на кухне, аккуратно, маленькими глотками, как делал всё в жизни...

Звонок в дверь прозвучал в тот момент, когда я как раз закрывала форточки в теплице на ночь. Я сняла одну перчатку, посмотрела на часы и только потом пошла к дому. Олег с утра предупредил, что задержится на складе с поставщиками удобрений. Больше никто приезжать не собирался. Звонок повторился. На этот раз настойчивее. Когда я открыла дверь, на крыльце стояли Даша и Кирилл. Дашу я не видела почти два месяца. Теперь её живот уже невозможно было не заметить. Кирилл держал под мышкой толстую папку...