Истории из жизни

Рюкзак мальчик держал между колен, как на вокзале. Я прошла мимо в двадцать пять минут третьего, с сумкой из магазина и пакетом после смены, и подумала: ждёт кого-то. Лавка стоит у второго подъезда, у самой двери. Мальчику лет девять, синяя куртка со светоотражателем на рукаве, школьные ботинки в засохшей грязи. Я знала его в лицо: жил с матерью на третьем этаже, в тридцатой. Звали, кажется, Данила. — Домой не пускают? — спросила я. — Ключи потерял. — Он смотрел не на меня, а на дверь подъезда. — Мама придёт в восемь...

— Собственник Соколова, — сказала женщина у третьего окна. — Квартира сорок один. Я там живу по найму. Я стояла в очереди четвёртой и держала в руке уведомление, сложенное вчетверо. Соколова — это я. В уведомлении, которое в понедельник принесли заказным письмом, было написано: квартира сорок один по улице Ленинградской, задолженность за коммунальные услуги двадцать одна тысяча семьсот рублей, оплатить до двадцатого февраля. Квартира должна была стоять пустой. Мой младший брат Игорь съехал оттуда в конце сентября...

Ваня вышел из школьных дверей последним, волоча рюкзак за одну лямку. Подошёл, ткнулся лбом мне в куртку и сказал в пуговицу: — Бабушка, ты только не говори, что я сказал. Мама записала меня в бассейн. По вторникам и четвергам, с третьего ноября. Я выпрямилась. Рядом чья-то мать выговаривала сыну за грязные кроссовки, и я слушала её так, будто это было важнее. — По вторникам и четвергам у тебя шахматы, — сказала я. — Я знаю. — Он смотрел на свои ботинки. — Мама говорит, ты тоже знаешь. Я не знала...

В субботу в двенадцать сестра должна была прийти к маме. Я знала это так же твёрдо, как пин-код от карты: в графике на холодильнике, в строчке «10 октября», стояло её собственное «ок». Написала она его неделей раньше, в воскресенье, стоя у маминого холодильника. График я распечатала ещё в больнице, когда маму готовили к выписке после операции на бедре. Лист А4, семь строчек. Лена, зелёным маркером, — понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, вечера после смены. Я, оранжевым, — суббота и воскресенье, день...

Банки на нижней полке стояли без этикеток. Мы с Игорем приехали открывать сезон в первую субботу мая, около трёх: он до обеда отработал смену. Я спустилась в подвал за лечо к ужину, щёлкнула выключателем и сначала не поняла, что не так. Полки те же, мамины: струганые доски на кирпичах. Крышки те же, железные, закрученные под ключ. Банки стоят ровно, как я их ставила: высокие слева, низкие справа. Только теперь все смотрели на меня гладким стеклянным боком. Я взяла банку с помидорами и повернула к лампочке...