Психология без диагнозов

После смерти родителей Валерий забрал себе дом, гараж и участок. Оксане досталась коробка с тарелками. Она молчала полгода, а потом позвонила юристу. Коробку с посудой ей привёз племянник. Поставил на крыльцо, не зашёл. Оксана открыла, посмотрела. Шесть глубоких тарелок с синей каймой, три мелкие, сахарница без крышки. Мамины. Ещё салатник, в котором мать каждый Новый год мешала оливье деревянной ложкой. Ложки в коробке не было. Она занесла всё на кухню и поставила чайник. Села. Чайник закипел, щёлкнул...

Инна позвонила в среду вечером и сказала одну фразу: – Слушай, ну ты же понимаешь, я не со зла. Я стояла на кухне с полотенцем в руках. За спиной шумел чайник. А я не могла вспомнить, дышу я сейчас или нет. Потому что за час до её звонка мне позвонила свекровь. И спросила голосом, который я знаю двадцать шесть лет: – Танюш, а это правда, что ты в девяносто восьмом от Серёжи ребёнка не оставила? И он до сих пор не в курсе? Тридцать пять лет дружбы. Мы с Инной познакомились в тринадцать, в очереди в школьный медкабинет...

Елена двадцать лет верила мужу, что всё придумывает. А потом завела дневник и показала ему его же слова. История, после которой хочется спросить: она права или перегнула? Первая запись появилась случайно. Елена искала чистую тетрадь для списка покупок, нашла старый ежедневник дочери с единорогом на обложке и написала на первой странице: «14 марта. Роман сказал, что не обещал забрать Настю из музыкалки. Я помню, что обещал. Он сказал: тебе показалось». Она сама не знала, зачем это сделала. Просто рука потянулась...

Она сказала это тихо, у плиты, не оборачиваясь. Помешивала суп и смотрела в кастрюлю. – Коль, я хочу почувствовать себя женщиной. Пока ещё можно. Он услышал не сразу. Точнее, услышал, но подумал, что про новую стрижку или про поездку в Турцию, куда она год просила. Переспросил только через минуту, когда она уже вышла из кухни. Ответа не было. В комнате играло радио, какая-то песня про август, и половица под ковром скрипнула, как всегда скрипела последние лет десять. Ему пятьдесят. Ей сорок шесть...