Психология без диагнозов

Миша вернулся от бабушки с каникул и поздоровался с мачехой по имени. Лена не стала ругать семилетнего ребёнка. Она позвонила мужу и сказала одну фразу, после которой в семье что-то сдвинулось. Миша вылез из машины первым и тут же полез в багажник за рюкзаком. Галина приспустила стекло с водительской стороны на ладонь, не больше. — Сумка с бельём там, под пледом. Я не зайду, мне ещё к Нинке. — Спасибо, что довезли, — сказала Лена. — Не за что. Галина смотрела не на неё, а на дверь подъезда. Голос у неё стал тише и медленнее, как всегда, когда разговор ей не нравился...

Сумку Андрея Геннадий донёс до третьего вагона и поставил на платформу, хотя проводница ещё не открыла дверь. Постоял над ней. Потом наклонился и проверил молнию, которую уже проверял дома. — Пап, она закрыта, — сказал Андрей. — Вижу. — Ну так чего. Светлана держала в руках пакет с пирожками. Их напекла вчера вечером, хотя ехать было ночь и утром сын в любом случае купил бы что-нибудь в буфете. Она перекладывала пакет из одной руки в другую и поправляла ремешок часов, который сидел нормально. — Фарш с капустой отдельно, — сказала она...

Фёдор вынес из летней кухни масляный обогреватель и поставил посреди гостиной. Провод тянулся через всю комнату, об него уже дважды спотыкались. В доме ничего больше не грело. Дом стоял на краю посёлка, у реки. Двадцать лет Фёдор топил здесь печь, чинил крышу, копал грядки, подрезал яблони. Соседи привыкли: если что-то в хозяйстве барахлит, идут к нему. А записан дом был на мать, Анну Петровну. Два года назад её увезли в областной центр, в дом попечения. Фёдор не спорил, не скандалил. Нашёл место получше, оплачивал комнату, ездил каждые выходные...

– Я её отец. Имею право сидеть за столом! Голос был громкий и неровный. Музыка ещё играла, но в зале уже повисла та особенная тишина, когда гости перестают жевать и оборачиваются. Соня стояла у стола жениховых родителей. Платье простое, без страз и длинного шлейфа. Она так и сказала в ателье: «Мама, я не хочу быть куклой». В руке держала вилку, которую так и не успела ни для чего использовать. В дверях стоял Геннадий. Пиджак помятый, тот самый, в котором он когда-то собирался на её выпускной. Тогда он так и не пришёл...

Вера мыла пол вокруг дивана. Не под диваном. Вокруг. Каждый вечер, двадцать лет подряд, с тех пор как Борис решил, что после работы у него одна дорога и она короткая. Эта дорога вела от входной двери до дивана в гостиной. Восемь шагов по коридору, поворот, ещё четыре вдоль стены. Вера их давно сосчитала. Борис приходил в семь. Снимал ботинки, шёл эти шаги, падал на диван и больше не вставал. До самого утра. Утром на работу, вечером обратно. Вера обходила диван с тряпкой, стараясь не задеть его вытянутые ноги...