Бокалов на подносе было восемь. Высокие, тонкие, на длинных ножках, из того дорогого стекла, которое звенит, если щёлкнуть по краю ногтем. Лера несла поднос на левой ладони, как учили, прижимая локоть к боку, и считала шаги до банкетного стола. Двенадцать шагов. Одиннадцать. На десятом шаге гость за крайним стулом, крупный мужчина в расстёгнутом пиджаке, резко отодвинулся от стола и встал, чтобы произнести тост. Спинка стула ударила Леру по локтю. Поднос качнулся. Семь бокалов Лера удержала. Восьмой...
Тени прошлого
Горничную обвинили в пропаже дорогих часов постояльца. Она попросила только об одном — не выпускать из гостиницы его спутника
— Я ничего доказывать не буду, — сказала Анна. — Вызывайте полицию, если надо. Я только об одном прошу. Попросите Олега Викторовича задержаться. Не дайте ему уехать до приезда полиции. Он такси на три часа заказал. Пусть подождёт. В кабинете управляющей стало тихо. Евгения Павловна, управляющая загородным отелем «Озёрный», сняла очки. Начальник охраны Захар, крупный, бритый наголо, перестал крутить в пальцах ручку. А Леонид Борисович Звягинцев, хозяин пропавших часов, медленно повернулся к Анне всем корпусом, как поворачиваются люди, которым сказали что-то совсем уж несуразное...
Четыре года он провёл в заключении, взяв на себя вину любимой девушки. Она обещала ждать — но даже не подошла к нему у ворот
Вода капала под ламинат уже вторую неделю. Михаил Захарович понял это ещё на пороге, по запаху. Сырость в новом доме пахнет по-особенному: не плесенью, как в старых хрущёвках, а мокрой древесиной и клеем. — Вот здесь, — сказал хозяин, показывая на пол в коридоре второго этажа. — Пятно было маленькое, а теперь видите. Плитка в ванной вроде сухая. Фирма, которая трубы ставила, говорит, что не их проблема. Знакомый вас посоветовал. Сказал, вы по звуку находите. — По звуку, — согласился Михаил Захарович...
72-летний сторож пришёл в банк снять все свои накопления, но сотрудница решила, что старик чего-то не понимает
— Всё, — повторил старик. — Всё, что там есть. Наличными. Яна подняла глаза от монитора. По ту сторону стойки сидел пожилой мужчина в тёмно-синей куртке с вытертыми локтями, в вязаной шапке, которую он так и не снял. Лицо обветренное, красное, в мелких морщинах, как у людей, которые много времени проводят на улице. Руки большие, узловатые, с короткими ногтями. Он положил на стойку паспорт и сберкнижку — настоящую бумажную сберкнижку, каких Яна не видела, наверное, со школы. — Шестьсот сорок одна тысяча триста двенадцать рублей, — прочитала Яна с экрана...
