Мир интереснее, чем кажется

Камни в соловецкой стене никто не тесал. Их просто нашли, привезли и уложили так, как они лежали на земле: круглые, кривые, каждый со своим характером. Самые крупные весят порядка одиннадцати тонн. Соловецкий монастырь стоит на острове в Белом море, и первые полтора века его никто не трогал: слишком далеко, слишком холодно, брать нечего. К концу шестнадцатого века всё изменилось. Север стал границей. Шведские отряды выходили к Белому морю, разоряли поморские селения, и монастырь с его хлебом, солью и складами превращался в очевидную цель...

Восьмого апреля тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года в тоннель ленинградского метро вошла река. Не вода. Смесь песка, глины и воды под давлением, которая ведёт себя как живое тесто и идёт туда, куда ей открыли дорогу. Люди из забоя успели выйти. Тоннель нет. Под Петербургом лежат не только гранит и глина. На большой глубине есть слои размытого водонасыщенного песка, зажатые между плотными породами. Пока их не трогают, они лежат спокойно: сверху давит вся толща земли, и жижа никуда не идёт. Стоит вскрыть такой слой сбоку, и давление находит выход...

Под Петербургом стоит гранитная чаша, которую нельзя вынести из здания. Не потому, что она закреплена. Просто в ней сорок восемь тонн, и ни одна дверь в мире ей не подходит. Здание построили вокруг неё. В Царском Селе есть три парка. Два известны каждому, кто хоть раз ездил смотреть Екатерининский дворец. Третий, Баболовский, обычно проходят мимо. Там, на краю, стоят кирпичные руины небольшого дворца с готическими стрельчатыми окнами. Его построили в тысяча семьсот восьмидесятых для Григория Потёмкина: маленький загородный дом, куда можно приехать в жару и остыть...