Галантный Кавалер

Дружбу двух женщин проверяют не годами. Её проверяют одним гвардейцем. Ивану Николаевичу Римскому-Корсакову было двадцать пять лет, и хорош собой он был до неприличия: при его появлении дамы забывали, о чём только что говорили. Пел он тоже недурно — и на этом, признаться, список его дарований заканчивался. Императрицу, однако, это ничуть не смущало: в письмах барону Гримму она величала фаворита Пирром, царём эпирским, и уверяла, что он светит, как солнце, и разливает вокруг себя сияние. Пятидесятилетняя женщина бывает щедра на эпитеты… Беда лишь в том, что солнце светило не ей одной...

«Свекровь можно пережить. Обойти её удаётся куда реже». Три удара посохом в каменный пол, и король Франции срывался с места. — Идёт, — говорили слуги коротко, без имени. Имени и не требовалось: во всём замке была только одна особа, чьё приближение объявляли, как объявляют пожар. Государь взбегал по винтовой лестнице к себе, королева оправляла платье, и, когда дверь отворялась, в покоях всё было благопристойно. Речь, замечу, идёт не о любовниках. Речь идёт о законных супругах, обвенчанных в соборе… Звали их Людовик IX, будущий святой, и Маргарита Прованская, его законная жена...

«Придворную любовь прячут за другой любовью. Прятать, как правило, приходится недолго». — Нас видят, — сказала Мадам. — Надобно, чтобы вы ухаживали за кем-нибудь другим. — За кем же? — спросил король. — За кем угодно. Хоть за моими девицами — их у меня довольно. Так, если верить современникам, и была придумана самая знаменитая ширма французского двора. Изобретение вышло удачное, за одним маленьким изъяном: ширмы имеют обыкновение оживать… Но прежде надобно объяснить, кто такая была эта Мадам и отчего её вообще понадобилось прятать...