«Стелла Полякова. Книги, истории и критика»

У Кристины новый телефон — тот самый, последний, который стоит как половина маминой зарплаты, я гуглила. И она достаёт его на паре так небрежно, будто это ластик, а я смотрю на него, как голодный кот на витрину. У Даши такой был ещё осенью. У Полины. У всех, короче, есть, а у меня — нет. У меня нормальный телефон, рабочий, просто ему три года, он тормозит и выдаёт меня с головой: вот, мол, девочка, у которой родители не могут. Вечером я подошла к маме. Не то чтобы клянчить — я вообще-то умею разговаривать по-человечески, — просто спросила, реально ли к лету накопить...

Йогурт был просрочен на неделю, я это стопудово проверила, прежде чем идти качать права, — сфоткала дату, сфоткала чек, всё как взрослый ответственный человек. И вот я стою у стойки «Возврат товара», уверенная в своей правоте, как супергерой, а продавщица смотрит на меня так, будто я пришла попросить у неё почку. «Девочка, — говорит она (мне восемнадцать, но для неё я, видимо, лет девять), — ну ты же сама его помяла, наверное. Или дома в тепле держала. Идите, не морочьте голову». И всё. Занавес....

Я целую неделю готовила почву, чтобы позвать Тимура на ужин, и всё продумала: будут мама с папой, тихий уютный вечер, максимум неловкости — папа спросит про учёбу, и всё. Что могло пойти не так? А не так пошло ровно одно: за два часа до прихода Тимура нарисовалась бабушка. «Я тут мимо проезжала», — сказала она, снимая пальто с видом человека, который никуда сегодня уже не уедет. И я поняла, что вместо тихого ужина Тимура ждут полноценные смотрины перед комиссией из трёх поколений. Всё, приехали....

В субботу утром мама уехала на свои курсы, и папа объявил, что берёт хозяйство в свои руки. Дословно он сказал: «Девочки уехали — значит, мужчины наводят порядок». Мужчины — это он и Дарвин, если что. И вот тут я поняла, что день будет весёлый, потому что папа в режиме «я всё сам» — это отдельный вид развлечения, за который в некоторых странах, наверное, берут деньги. Надо объяснить. Мой папа — золотой человек, реально. Спокойный, добрый, никогда не орёт, чинит розетки, возит меня, куда надо, и вообще...

Даша не отвечает уже два дня. Два. Дня. И это, короче, полный кринж, потому что пожаловаться некому — скажешь кому-нибудь «подруга не пишет», на тебя посмотрят как на дурочку. Ну не пишет и не пишет, тебе типа сколько лет. А внутри при этом всё горит, будто случилось что-то реально серьёзное. Хотя что серьёзного? Ничего же не случилось. В том и прикол. Это ж не парень бросил, не пересдача, не то, что взрослые согласны считать за настоящую беду. Это просто Даша. Даша, с которой мы вообще с детского...