Бабочки на снегу

Профессор Аркадий Ильич Карский заведовал кафедрой теоретической физики уже двадцать третий год. Ему было шестьдесят восемь, и за последние десять лет он не написал ни одной серьезной научной статьи. Наука ушла вперед, оставив его в тихой гавани академических регалий, почетных грамот и бесконечных заседаний ученого совета. Он был живой легендой кафедры — монументальной, бронзовой фигурой, к которой студенты подходили фотографироваться на выпускных, но чьи лекции слушали вполуха. Дома Аркадия Ильича ждала тишина...

У Анны всегда было две жизни. Одна начиналась в восемь утра в ветеринарной клинике и заканчивалась поздно вечером. Это была бесконечная череда капельниц, стерильных бинтов, запаха антисептика, тихого подскуливания собак и мяуканья кошек. Вторая жизнь должна была начинаться дома, но там давно поселилась гулкая пустота. Муж Анны Игорь ушел три месяца назад. Он не хлопал дверью и не собирал вещи со скандалом. Его уход был таким же выверенным и прагматичным, как и его работа финансовым аналитиком. Однажды...

Детство Елены пришлось на восьмидесятые годы. Она выросла в типовой панельной девятиэтажке на окраине Москвы, где из каждой второй форточки пахло жареной картошкой, а двор был общим миром с жесткими правилами. Лена была удобным ребенком. Тихая девочка с толстой косой, она предпочитала книги обществу шумных сверстников. Ее родители-инженеры жили по строгому графику: работа, телевизор, сон, дача по выходным. Эмоции в их доме считались чем-то вроде плохой погоды — явлением неприятным, которое нужно переждать молча...

Наташа ненавидела будильники, особенно которые звонили в четыре утра. В серой питерской мгле, когда город еще спал под низким свинцовым небом, она наспех заваривала кофе, бросала в дорожный чемодан вещи первой необходимости и ноутбук с демоверсией очередного софта. Наташа работала менеджером по продажам в IT-компании, которая разрабатывала узкоспециализированное программное обеспечение для логистических гигантов. Чаще всего ее рабочий кабинет находился не в офисе с панорамными окнами, а внутри «Сапсана» или ночного экспресса, курсирующего между Петербургом и Москвой...

В старом дворе панельной пятиэтажки на улице Строителей Инга и Гена были неразлучны. Их дружба началась в те времена, когда деревья казались огромными, а лужи после дождя — океанами. Они жили в соседних подъездах, и их балконы разделяла лишь тонкая бетонная плита с проржавевшей арматурой. В теплый сезон утро начиналось с того, что кто-то из них выбегал на балкон и свистел условным сигналом. Завтрак проглатывался за минуту, и вот они уже носились по двору, изобретая новые миры. Гена был стратегом: он знал все потайные лазы в заборе соседнего детского сада и вычислял маршруты сторожа дяди Пети...