Кто прав? | Женские истории

– Верунь, тебе премию дали? Мать список скинула, съезди закупись. И подарки Денисовым пацанам заодно глянь, – сказал Артём, не отрываясь от экрана. Муж лежал поперёк дивана в носках, телефон держал над лицом. Вера вышла из кухни с шумовкой в руке, вода под пельмени как раз закипела. – Какой список? Он развернул к ней экран. Сверху висело голосовое от матери, под ним сообщение на три экрана: горошек, кукуруза, майонез, четыре кило свинины, мандарины ящиком, шампанское, гирлянда взамен перегоревшей...

– Ключи положи на тумбочку и до субботы освободи квартиру. Она продана. Римма Львовна сказала это, не сняв пальто, и прошла мимо меня на кухню так, будто шла к себе домой. Я вытерла руки о полотенце и пошла следом. На плите доходила гречка, из детской бубнил мультик про пингвинов, в прихожей лежал на боку Никин самокат, о который свекровь чуть не споткнулась. – Здравствуйте. Кто продал и кому? – Костя продал. – Она отодвинула стул и села, не расстёгивая пуговиц. – Покупатели приличные, семья с ребёнком...

– Валентина, почему твоя сноха нас не встречает? Полный дом гостей, а она спит. Плохо ты её воспитала! – Она беременна. Второго ждут, – коротко ответила Валентина Егоровна. – Хм, живут кое-как, а рожать горазды, – поставив чашку на блюдце, сказала младшая сестра Валентины, Раиса. Из комнаты в этот момент вышла беременная сноха Оксана. Молодая женщина, придерживая живот, поздоровалась с гостями и прошла в кухню налить воды. – Беременность не болезнь! Нас у мамы было четверо. И ничего, все выросли приличными людьми...

– Артём осенью переедет к вам. У Даши комната большая, а мальчику до института три остановки, – Жанна сказала это не как просьбу, а как решённое дело, и придвинула к себе сахарницу. Чайник на плите засвистел. Марина сняла его с огня и обернулась к золовке. – Нет, – сказала она. – У Даши выпускной класс. Ей нужен свой стол и тишина, а не сосед за шкафом. – То есть родного племянника на улицу? – Жанна отставила чашку и посмотрела снизу вверх, как смотрят на человека, который сказал глупость. – На улицу его никто не гонит...