Кто прав? | Женские истории

– А это тебе, Ярочка, от всей семьи! – сказала свекровь и сдёрнула белую скатерть с коробок на журнальном столике. – Агатин сервиз! Ручная роспись! Сорок восемь предметов! На вашу хрустальную свадьбу! Гости ахнули. Двадцать человек в Ярославиной гостиной. Кто-то захлопал. Ярослава, моя золовка, всплеснула руками и бросилась обнимать мать. Я стояла у окна с бокалом. Бокал у меня в руке застыл. На столике, в открытых коробках, в сиреневой папиросной бумаге, лежали мои чашки. Мои блюдца. Мой чайник с кобальтовыми ирисами и золотой каймой...

– Я Таньке отдал, – сказал Дима и положил телефон на стол экраном вниз. – Мама сказала, ей нужнее. Она одна, а мы вдвоём, мы заработаем. Я стояла у плиты с половником. В кастрюле булькали щи. На экране моего телефона, в приложении банка, светилась строчка: накопительный счёт, остаток ноль. Пять лет. Пять лет я откладывала туда с каждой переработки. Егору на институт. На платное, если не пройдёт на бюджет. Он в этом году заканчивает школу. – Дима. Это Егоркины деньги. – Жанн, ну я ж не навсегда. Танька вернёт...

– Она тут никто, просто присматривала, – сказала Эльвира Павловна и подняла бокал. – За мою дачу! Гости заулыбались. Кто-то захлопал. Таисия стояла в дверях веранды с подносом. На подносе были пирожки, которые она испекла утром. Руки дрогнули, и один пирожок упал на пол. – Ой, – сказала Карина, золовка. – Таисия, ты чего? – Ничего. Она поставила поднос на стол. – Эльвира Павловна, можно вас на минуту? – Сейчас? Гости же. – Сейчас. Свекровь посмотрела на неё. – Таисия, ну что ты как. – На минуту. Они вышли на крыльцо...

– А Семён Петрович опять свою «Ниву» чинит, – сказал Геннадий и засмеялся. – Он её починит к пенсии. К своей. В следующей жизни. Гости заулыбались. Кто-то прыснул в кулак. Лариса сидела напротив и смотрела на мужа. Он говорил это её отцу. В лицо. За столом, где сидели его родители, её родители, дети и ещё две семьи. Семён Петрович улыбнулся. Он всегда улыбался, когда над ним шутили. – Ну, «Нива» – это святое, – сказал он. – Она ещё поедет. – Поедет, – согласился Геннадий. – Прямо в музей. Опять смех...

– Дарю! – Элеонора Викторовна положила на стол папку. – Пользуйся. Дарья сидела напротив и держала чашку. Чай был горячий, и она не сразу поняла, что происходит. – Что это? – Земля. В Ляхове. Пятнадцать соток. Дом пятьдесят два квадрата. – Мам, – сказал Богдан. – Ты что? – А что? Я для вас старалась. У меня две руки, я всё могу. А вам надо. Дарья поставила чашку. – Элеонора Викторовна, вы серьёзно? – Вполне. Я уже и договор дарения оформила. На тебя. – На меня? – На тебя. Ты же невестка. Тебе и работать...