Рассказы от бабули

Машина у калитки тормознула негромко, по-городскому мягко, и Тамара Ивановна, ещё не подойдя к окну, уже знала: Раиса. Опять. Третий раз за эту осень. Она вытерла руки о фартук и встала посреди кухни прямая, недвижная, будто решала – открывать ли вообще. Открыть придётся. Раиса всё равно не уедет: обойдёт дом, постучит в окно, окликнет через забор соседку. Из тех она, кто не отступается. В сенях стукнула щеколда, и в дом вошла Раиса – ладная женщина лет пятидесяти, в добротном пальто, румяная с дороги, а следом парень-водитель волок мешки...

Их было семеро. Считая собаку – восемь. И все хотели есть. Свалились они мне на голову в пятницу вечером, без всякого предупреждения. Золовка моя, Альбина, с мужем Эдиком, двое их взрослых деток с жёнами, один внук-подросток Костик и собака неизвестной породы, но известного аппетита. Стоят на пороге, чемоданы у ног, лица довольные. – Паша! – распахивает руки Альбина. – Мы к тебе! Погостить недельку! У вас тут воздух, тишина, природа. Отдохнём душой. Я гляжу на эту делегацию и считаю в уме. Семеро...

Скамейка у третьего подъезда была одна на двоих. И обе старухи сидели на ней так, будто другой нет вовсе. Августа Львовна выходила первой, к десяти, занимала свой край – левый, у клумбы. Глафира Семёновна подтягивалась чуть позже и садилась на правый, у водосточной трубы. Между ними оставалось чуть больше метра крашеных досок и сорок с лишним лет молчания. Они не здоровались. Не смотрели друг на друга. Если надо было кашлянуть – кашляли в сторону. Так и сидели каждый божий день: две прямые спины, два сжатых рта, два взгляда, упёртых в разные концы двора...

Аделаида Фёдоровна шла наниматься в сиделки к чужому беспомощному старику и не знала, что идёт к своему злейшему обидчику. Объявление было обычное: пожилому мужчине после болезни нужен уход, оплата достойная, семья порядочная. Аделаида Фёдоровна на старости лет подрабатывала сиделкой – пенсия маленькая, руки ещё крепкие, а возиться с лежачими она умела, отходила в своё время и мать, и мужа. Позвонила, договорилась, пришла по адресу. Открыла дверь моложавая женщина, провела в комнату. И там, на высоких подушках, Аделаида Фёдоровна увидела его...

Теперь я, говорят, звезда. Полтора миллиона человек поглядели, как я роняю очки в борщ и вслух высказываю этому борщу всё, что про него думаю. Полтора миллиона. У нас в посёлке столько народу не наберётся, даже если посчитать вместе с коровами. А началось всё с лампы. Привезла её невестка, Снежана, жена внука моего Родиона. Круглая лампа, на длинной палке, выше меня ростом, светит – глазам больно. Я думала, от темноты. Оказалось, нет. Оказалось, это для красоты. Чтоб я, значит, в этой лампе была как огурчик...