" За рамками"

Люди любят строить планы. Мы считаем, копим, изобретаем, завоёвываем. Кажется, ещё чуть-чуть, и мир ляжет у ног. Но история раз за разом показывает: у судьбы своё чувство юмора, и её шутки иногда стоят целых состояний, миллионов жизней или собственной шкуры. Представьте себе Нидерланды 1630-х годов. Страна процветает, торговля кипит, художники пишут шедевры. И вдруг всё это благополучие начинает крутиться вокруг одного цветка. Нет, не вокруг золота, не вокруг земли, а вокруг луковицы тюльпана. Люди закладывали дома, продавали землю, бросали работу и бросались в спекуляции...

Холодная морская вода стекала по моему телу, оставляя на коже соль и ощущение лёгкого жжения. Я стоял посреди коридора, который они называли Бродвеем, и слушал свист, улюлюканье и удары металлических кружек о решётки. Сотни глаз смотрели на меня. Я был беззащитен и зол. «Добро пожаловать в Алькатрас, Миллер!» — крикнул кто-то из камеры. Они думали, что знают, кто я. Но правда была куда запутаннее. В тюремных документах Алькатраса я значился как Роберт В. Миллер, заключённый номер 300. Для американских властей это было моё настоящее имя...

Зима 1740 года в Петербурге выдалась лютой. Но императрице Анне Иоанновне было скучно, и она решила развлечься. Её камергер Алексей Татищев предложил идею, от которой сегодня волосы встают дыбом: устроить шутовскую свадьбу прямо в доме, целиком построенном изо льда...

Холодная морская вода стекала по моему телу, оставляя на коже соль и ощущение лёгкого жжения. Я стоял посреди коридора, который они называли Бродвеем, и слушал свист, улюлюканье и удары металлических кружек о решётки. Сотни глаз смотрели на меня. Я был беззащитен и зол. «Добро пожаловать в Алькатрас, Миллер!» — крикнул кто-то из камеры. Они думали, что знают, кто я. Но правда была куда запутаннее. В тюремных документах Алькатраса я значился как Роберт В. Миллер, заключённый номер 300. Для американских властей это было моё настоящее имя...

Харуки Мураками встаёт в четыре утра. Пишет пять или шесть часов подряд, каждый день, без выходных и праздников. Потом бежит десять километров или плывёт полтора километра. Ложится в девять вечера. Когда он находится в режиме написания романа, этот график не меняется ни на минуту. Ни друзья, ни погода, ни настроение, ни отсутствие так называемой музы не являются причиной сдвинуть расписание хотя бы на час. .В интервью The Paris Review он сказал фразу, которая объясняет больше, чем все советы по тайм-менеджменту вместе взятые...