Наталья Орлова. Истории, которые рядом

Пирог я поставила на стол прямо в контейнере – перекладывать в блюдо было уже некогда: я приехала за десять минут до гостей, едва успела разуться. Тамара Петровна посмотрела на контейнер, потом на меня, и я сразу поняла, что сейчас начнётся. – Ну кто же так подаёт, скажи на милость. Ирочка с Андреем приедут, а у нас на столе пластик. – Тамара Петровна, я переложу, только руки помою. – Мой руки, мой. А пирог ты опять с яблоками? Я же говорила: Ирочка сладкое не ест. – Она ест, – сказал Костя. – Она в прошлый раз два куска взяла...

Сообщение я увидела случайно. Телефон Толи лежал на кухонном столе экраном вверх – он никогда его не переворачивает, потому что не ждёт ничего такого, что стоило бы скрывать. Экран загорелся, и я успела прочитать: 'Ты сегодня сможешь?' От Риты. Половина одиннадцатого вечера. Я стояла с чашкой в руке и смотрела на погасший экран. Потом поставила чашку и пошла в спальню. Толя уже спал – он всегда засыпает рано, потому что встаёт в шесть. Я легла рядом, укрылась одеялом и долго смотрела в потолок. Рита – моя лучшая подруга...

Я заканчивал перебирать смеситель у себя в ванной – старый начал подтекать, и я решил поменять уплотнительные кольца, пока вода не пошла к соседям снизу. Телефон лежал на стиральной машине. Когда он завибрировал, я вытер руки о тряпку, взял его и увидел на экране 'Юля'. Был вторник, начало третьего. Дочь обычно звонила вечером, когда уложит Гришу, поэтому я ответил сразу. – Папа, ты дома? Голос у неё был ровный, но чужой. – Дома. Что случилось? – Ничего не случилось. Я хочу спросить: зачем ты так со Стасом? Я не понял...

Я открыла банковское приложение, чтобы перевести деньги за электричество, и первое, что попалось на глаза в истории операций, был ресторан. Не тот, куда мы ходили с Андреем на годовщину, а другой, на другом конце города. Сумма – четыре тысячи двести. Дата – вторник, позавчера. В этот вторник Андрей сказал, что едет на объект в Заречье и вернётся поздно. Я перевела электричество, закрыла приложение и пошла на кухню. Села за стол, но есть не стала. Просто сидела и смотрела на телефон. Четыре тысячи двести...

Я проснулась от того, что в коридоре что-то упало. Не разбилось – глухо звякнуло, похоже, ключи или телефон. Потом засмеялись. Не один человек, а сразу несколько, и смех был тот самый, поздний, когда уже не следят за громкостью. Посмотрела на часы – без десяти три. Встала, надела халат, вышла. В прихожей горел свет, на полу валялись кроссовки – четыре пары, не меньше. На кухне гремели ящиками. – Ты не знаешь, где салфетки? Это был голос моего сына. Он спрашивал у кого-то, кто стоял к нему спиной...