Людмила | Когда всё раскрывается

– Мужу нужны мои чеки, а вам – мои письма? – Кира выдернула из-под моей ладони конверт. – Может, ещё карманы вывернуть? Второе письмо я успела прижать локтем. На столе между нами лежало требование вернуть долг, о котором мой сын не знал. Невестка была прописана у меня, поэтому конверты шли сюда. Жила она с Матвеем и детьми в их квартире, в двух остановках от моего дома. – Карманы оставь себе. Объясни, почему мне звонят и спрашивают тебя. – Потому что я когда-то оставила ваш номер. Для связи. – А меня спросить? Она отпустила бумагу, но не села...

Сестра решила за отца, не приехав. Я решил за него, пока он помнил меня. – Ты отвёз его в пансионат? – Ольга кричала так, что я отвёл трубку от уха. – Ещё нет. Я договорился. Через две недели. – Договорился он! Ты его спросил? Я не ответил сразу. Сестра ждала, и в её паузе было то же, что в голосе: решено без меня. Отцу восемьдесят четыре. Мама умерла четыре года назад, и с тех пор он жил один в своей однушке на Заводской. Каждое утро я приходил к нему: каша, таблетки по бумажке, проверить, выключена ли плита...

Тачка накренилась, и на кучу у забора съехали картофельные очистки, луковая шелуха и охапка травы, скошенной дня три назад. Куча лежала в двух шагах от моего кухонного окна. В прошлую субботу её там не было. – Стас! – Я толкнула створку так, что звякнула ручка. – Ты что делаешь? – Компост, – ответил он, не оборачиваясь. – Римка, не начинай. Постучал лопатой по краю тачки, стряхнул прилипшее и покатил её к сараю. Широкая спина, выгоревшая кепка, которую он донашивал ещё за отцом. Стасу шестьдесят шесть, мне шестьдесят три, и выросли мы через этот забор...

– Квартиранты съедут к десятому. Я им уже позвонил. Гена сказал это в прихожей, пока я стаскивала туфли после смены. Сказал спокойно, как говорят про хлеб, купленный по дороге. Рядом с обувной полкой стояла чужая спортивная сумка, синяя, с оторванным язычком на молнии. Сумку я узнала. Эдика. – Каким квартирантам? – спросила я, хотя прекрасно поняла каким. – Твоим. В тёткиной однушке. Эдик там поживёт, пока на ноги не встанет. Я своё слово сказал. Однушка на Северной досталась мне от тёти Вали. Тётки...