Простые истории людей

Маша пришла из школы в пятницу и с порога сказала: — Мама, мы с тётей Ирой завтра идём в кино. Она уже купила билеты. Я стояла у плиты и помешивала суп. Спросила: — А меня спросить? — Ну мааам. Ты же всё равно занята. Она сбросила рюкзак в прихожей и ушла к себе. Я стояла и мешала суп, который уже давно не нужно было мешать. «Ты же всё равно занята». Ира — моя младшая сестра, на три года моложе. Детей у неё нет, живёт одна, работает из дома дизайнером. У неё нет ни режима, ни обязательств в выходные — встала во сколько хочет, пошла куда хочет...

Мы поругались в воскресенье вечером — из-за денег, как обычно. Ничего особенного: я сказал, что она тратит больше, чем мы можем позволить, она ответила, что я слежу за каждым рублём и не доверяю ей. Поговорили на повышенных тонах минут двадцать, потом разошлись по разным комнатам. К ночи всё улеглось, легли спать. В среду я приехал к тёще забрать детей. Она открыла дверь, пропустила меня, и пока я надевал обувь в прихожей, сказала, не глядя: — Игорь, ну ты всё-таки должен понимать, что Катя не транжира...

Она звонила по пятницам — всегда в районе семи вечера, когда я обычно возвращалась с работы. Я смотрела на экран, видела «Бабуля», и нажимала отбой. Потом убирала телефон и продолжала делать то, что делала. Так продолжалось полгода. Я не пропадала и не была в ссоре — с виду. Отвечала маме, отвечала подругам, лайкала фотографии в соцсетях, жила обычной жизнью. Просто на звонки от бабушки не отвечала. И она, наверное, это чувствовала — потому что через месяц звонков стало меньше. Через два — совсем редко...

Восемь месяцев назад я въехала в новую квартиру на четвёртом этаже. На третьем жил Василий Иванович. Первую жалобу он подал через две недели. В управляющую компанию, письменно, с датами. Якобы я шумлю по ночам — музыка, хождение, «непрекращающийся грохот». Я работаю из дома дизайнером, хожу в носках, ложусь в полночь. Никакого грохота не было. Но бумага с датами лежала у меня на руках. Я увидела его впервые через месяц — в лифте, утром. Небольшой, в старом пальто, с авоськой. Посмотрел на меня и сразу спросил, без здравствуйте: — Вы с четвёртого? — Да...

Андрей вернулся с работы около семи. Я слышала, как он открывает дверь, слышала паузу в прихожей — значит, увидел. Рой с утра залез на диван и разодрал угол обивки, я заклеила скотчем, думала — не заметит. Заметил. Он вошёл в комнату, остановился у дивана, посмотрел на скотч, потом на Роя, который лежал там же и смотрел на него без всякого раскаяния. Потом сказал спокойно, без крика: — Марина, я больше не могу. Либо ты отдаёшь их в приют, либо я ухожу. Я серьёзно. Я не сразу нашла слова. Чип в этот момент сидел на подоконнике и умывался — ему было решительно всё равно...

Я искала страховой полис свёкра — Михаил Степанович лежал в больнице после инсульта, нужны были бумаги. Виктор попросил меня порыться в ящике комода у них в прихожей, сам не успевал. Полис нашла в третьей папке. И там же, сразу за ним — два документа на имя Виктора. Свидетельство о праве собственности на земельный участок с жилым домом. Адрес — Подмосковье, Серпуховской район, дата регистрации март 2022 года. И ПТС: Toyota RAV4, 2021 года выпуска, тоже на него. Я стояла в прихожей у свёкра, держала эти бумаги и перечитывала одно и то же...

Нас с Лёшей всегда считали похожими. Одна школа, одни друзья, один двор — три года разницы, а казалось меньше. Мы почти не ссорились. До Кати. Она появилась на дне рождения Димы Носова — конец апреля, тесная квартира, окна нараспашку. Катя стояла у подоконника, разговаривала с кем-то, держала бокал двумя руками. Я смотрел на неё, наверное, минуту, прежде чем пошёл знакомиться. Мы проговорили весь вечер. Про кино, про то, где она работает, про то, что она переехала в наш город год назад из Перми и до сих пор не привыкла к местным зимам...

Мы открыли мастерскую по ремонту техники вместе с Лёшей шесть лет назад — я с деньгами от продажи квартиры покойного отца, он с руками и знанием дела, сам мастер был отличный, я больше занимался администрированием, клиентами, бухгалтерией. Первые два года было тяжело — сидели почти без зарплаты, вкладывали всё обратно в дело. Потом пошло — наработали клиентскую базу, открыли вторую точку, наняли ещё двух мастеров. К четвёртому году мастерская приносила нормальный стабильный доход, мы оба ездили на нормальных машинах, у меня появилась возможность отложить на ипотеку...

В четверг вечером у дочери поднялась температура, я искал номер педиатра — он был у Оксаны в контактах, а я не помнил, в какой папке. Взял её телефон с тумбочки, она была в душе. Нашёл врача быстро. Но когда листал контакты, на экран вылезло уведомление от банка: «Перевод выполнен. Получатель: Людмила Викторовна П. Сумма: 18 000 ₽». Людмила Викторовна — это тёща, мама Оксаны. Я не специально полез смотреть дальше — но уведомление было развёрнутым, и я увидел внизу мелкую надпись: «Это шестой перевод этому получателю за последние три месяца»...

Двадцать лет назад мы с Костей сидели за соседними партами. Списывали друг у друга — я у него физику, он у меня литературу. После школы он поступил в политех, я пошёл в армию, потом в монтажники — так и осел, окна ставлю, балконы обшиваю, нормальная работа, руки кормят. Костя уехал в Москву на третьем курсе, перевёлся куда-то там, потом — слышал краем уха — пошёл в нефтянку. Лет десять о нём вообще ничего не знал, кроме того что мама рассказывала — иногда видела его маму в магазине, та хвасталась...

Я не видел Иру пятнадцать лет — с того дня, как она забрала последнюю коробку из квартиры и уехала к матери. Развод оформили быстро, без скандалов, имущество поделили по-человечески — настолько по-человечески, что потом мы оба ни разу друг другу не написали. Узнал её по затылку. Странно, да — но я столько лет смотрел на этот затылок по утрам, когда она расчёсывалась перед зеркалом, что узнал сразу, ещё до того, как она повернулась. Поликлиника, обычная очередь к терапевту, я записался на профосмотр для работы...

Я увидел это случайно — телефон Иры лежал на кухне, пришло сообщение, экран засветился. Имя — Артём, коллега из её отдела, я знал его в лицо с корпоратива в прошлом году. Текст сообщения: «Спокойной ночи, заяц». Время — без пяти двенадцать. Я стоял у плиты с чайником в руке и не наливал воду — просто смотрел на телефон, секунд десять, наверное. Потом всё-таки залил чайник, поставил на огонь, и руки немного дрожали, когда щёлкал кнопкой. Утром, когда Ира собиралась на работу, я сказал: — Ир, тебе вчера Артём написал...