Андрей Волков

Марина смотрела на него секунды три, не больше. А потом взяла трубку — просто потому что привыкла брать трубку. Работа такая. — Марин, привет. Это Олег. Она не удивилась. Вот что странно — совсем не удивилась. Как будто знала, что когда-нибудь это случится. В сорок два начинаешь что-то такое чувствовать заранее. — Привет, — сказала она. И больше ничего. Пусть говорит. Он говорил долго. Про то, что нашёл её страницу случайно. Что думал о ней. Что хотел позвонить раньше, но не решался. Что двадцать лет — это много, но иногда люди возвращаются, и это правильно...

В пятьдесят восемь лет Галина впервые посмотрела на свою сберкнижку и поняла, что там ноль. Не то чтобы она этого не знала. Просто не смотрела. Было как-то не до того — то взнос за ипотеку Оксаны, то кредит закрыть, то зубы у внучки, то Артём попросил через жену, потому что сам просить стеснялся. Или делал вид, что стеснялся. Лариса позвонила в субботу утром, когда Галина стояла над кастрюлей с супом. — Слушай, ты в воскресенье свободна? Давай в кафе. Сто лет не виделись. — Давай, — согласилась Галина...

Серёжа занял место у окна ещё в девять утра. Встал на диван коленками, оперся локтями на подоконник и стал смотреть во двор. Катя видела это из кухни. Она налила себе кофе, поставила кружку на стол и не стала ничего говорить. Что тут скажешь. Серёже шесть лет, и он знает только одно: папа приезжает в воскресенье. Они с Димой договорились об этом два года назад, когда подписывали бумаги. Без скандалов, без суда. Просто сели и разделили: квартира Кате, машина Диме, Серёжа — каждое воскресенье с десяти утра до семи вечера...

Вера вернулась домой в половину восьмого — ноги гудели, в сумке лежал чек из магазина на три тысячи с копейками. Она купила мясо, картошку, лук и пакет молока. Не потому что хотела готовить ужин, а потому что больше некому. Виктор сидел в зале перед телевизором. Пульт в одной руке, телефон в другой. — Долго что-то, — сказал он, не оборачиваясь. — Работа, — ответила Вера и прошла на кухню. Она поставила сковороду на огонь, нарезала лук. Три года. Три года она каждый вечер возвращается вот так, и каждый вечер Виктор сидит вот так...

Андрей стоял у окна с кружкой кофе и смотрел во двор, когда туда медленно въехал грузовик. Большой. Не «газелька» с парой сумок. Настоящий грузовик с фургоном. Он поставил кружку. Посмотрел ещё раз. Потом крикнул в сторону ванной: — Кать. Тут грузовик стоит. Наш двор вообще? — А, да, — Катя вышла с полотенцем на голове. — Это мамины вещи. Андрей обернулся. — Какие вещи? — Ну, вещи. Она переезжает. — Ко нам? — Андрей, ну она одна, ты же понимаешь. Ей тяжело. Во дворе грузчики уже открывали фургон...