Андрей Волков

Марина смотрела на него секунды три, не больше. А потом взяла трубку — просто потому что привыкла брать трубку. Работа такая. — Марин, привет. Это Олег. Она не удивилась. Вот что странно — совсем не удивилась. Как будто знала, что когда-нибудь это случится. В сорок два начинаешь что-то такое чувствовать заранее. — Привет, — сказала она. И больше ничего. Пусть говорит. Он говорил долго. Про то, что нашёл её страницу случайно. Что думал о ней. Что хотел позвонить раньше, но не решался. Что двадцать лет — это много, но иногда люди возвращаются, и это правильно...

В пятьдесят восемь лет Галина впервые посмотрела на свою сберкнижку и поняла, что там ноль. Не то чтобы она этого не знала. Просто не смотрела. Было как-то не до того — то взнос за ипотеку Оксаны, то кредит закрыть, то зубы у внучки, то Артём попросил через жену, потому что сам просить стеснялся. Или делал вид, что стеснялся. Лариса позвонила в субботу утром, когда Галина стояла над кастрюлей с супом. — Слушай, ты в воскресенье свободна? Давай в кафе. Сто лет не виделись. — Давай, — согласилась Галина...

Серёжа занял место у окна ещё в девять утра. Встал на диван коленками, оперся локтями на подоконник и стал смотреть во двор. Катя видела это из кухни. Она налила себе кофе, поставила кружку на стол и не стала ничего говорить. Что тут скажешь. Серёже шесть лет, и он знает только одно: папа приезжает в воскресенье. Они с Димой договорились об этом два года назад, когда подписывали бумаги. Без скандалов, без суда. Просто сели и разделили: квартира Кате, машина Диме, Серёжа — каждое воскресенье с десяти утра до семи вечера...

Вера вернулась домой в половину восьмого — ноги гудели, в сумке лежал чек из магазина на три тысячи с копейками. Она купила мясо, картошку, лук и пакет молока. Не потому что хотела готовить ужин, а потому что больше некому. Виктор сидел в зале перед телевизором. Пульт в одной руке, телефон в другой. — Долго что-то, — сказал он, не оборачиваясь. — Работа, — ответила Вера и прошла на кухню. Она поставила сковороду на огонь, нарезала лук. Три года. Три года она каждый вечер возвращается вот так, и каждый вечер Виктор сидит вот так...

Андрей стоял у окна с кружкой кофе и смотрел во двор, когда туда медленно въехал грузовик. Большой. Не «газелька» с парой сумок. Настоящий грузовик с фургоном. Он поставил кружку. Посмотрел ещё раз. Потом крикнул в сторону ванной: — Кать. Тут грузовик стоит. Наш двор вообще? — А, да, — Катя вышла с полотенцем на голове. — Это мамины вещи. Андрей обернулся. — Какие вещи? — Ну, вещи. Она переезжает. — Ко нам? — Андрей, ну она одна, ты же понимаешь. Ей тяжело. Во дворе грузчики уже открывали фургон...

Марина узнала об измене мужа в среду, в половину одиннадцатого утра, когда стояла в очереди к кассе с пакетом молока и хлебом. Телефон Сергея остался на кухонном столе. Он вибрировал три раза подряд — Марина подняла, собираясь отнести. И увидела имя на экране. Не имя — просто «Катя». Но следом выскочило сообщение в предпросмотре: «Сереж, ты сказал, что поговоришь с ней. Я жду уже два года.» Марина поставила телефон обратно. Взяла свою сумку. Вышла из квартиры. Молоко и хлеб она так и оставила на прилавке...

Нина Семёновна приехала в конце мая с двумя большими клетчатыми сумками и картонной коробкой, перевязанной верёвкой. — Я ненадолго, — сказала она, пока Вадим тащил сумки в дом. — Просто пока огород не посажу. Катя стояла в дверях и смотрела на коробку. В прошлом году там были банки с вареньем. В этом году — что-то другое: края намокли, и на картоне темнело пятно. — Проходите, Нина Семёновна. Алёнка выглянула из-за Катиной спины, поздоровалась и ушла в свою комнату. Она всегда так делала, когда приезжала бабушка...

Оксана прописала Руслана в среду, а уже в пятницу пожалела об этом — правда, тогда она ещё не знала, что пожалеет. Квартиру она купила сама, ещё до знакомства с ним. Однушка на Открытом шоссе, доставшаяся потом и кредитом, который она закрыла за шесть лет. Руслан переехал к ней через два года после знакомства, и жили они спокойно — готовили вместе, ездили на дачу к её матери, ругались редко. — Окс, надо бы меня прописать, — сказал он как-то за ужином, между делом, будто речь шла о новой стиральной машине...

Марина третий раз пересчитала даты в почте турагентства, и цифры не сходились. Она и Олег копили на эту поездку с зимы. Никаких компромиссов с турфирмой свекрови, никаких "удобных для всей семьи" отелей — обычный, скромный отпуск на десять дней, который они выбрали сами, без чьих-то советов. Письмо от менеджера пришло на её почту случайно — Олег когда-то указал её адрес как резервный контакт, и турагентство решило подстраховаться. "Уважаемая Марина Андреевна, подтверждаем бронирование номера на двоих с 14 по 24 августа, отель "Прибрежный", корпус Б...

Три недели назад Катя случайно увидела переписку мужа. Телефон лежал экраном вверх, Максим отошёл на кухню за водой, и одно сообщение высветилось само. Она не читала дальше. Хватило одного. С тех пор Катя каждое утро будила сына, варила овсянку, отвозила в школу. На работе отвечала на письма и улыбалась на летучках. Вечером готовила ужин на троих. А Максим возвращался домой и рассказывал про пробки, про клиента, который всех достал, про то, что в пятницу хочет в баню с Серёгой. Катя отвечала: «Хорошо», «Ясно», «Езжай»...

Телефон лежал на кухонном столе экраном вверх. Дима ушёл в душ минут десять назад, и Катя слышала, как шумит вода за стеной. Она стояла у плиты, помешивала суп и старалась не смотреть в сторону стола. Но телефон завибрировал снова. Третий раз за пять минут. Катя переложила ложку на подставку. Подошла. Посмотрела на экран — там было имя без фамилии. Просто «Аня». Она взяла трубку и нажала зелёную кнопку. Сама не знала зачем. — Дим, ну ты где? Я уже час жду, — голос был недовольный и одновременно такой привычный, будто эта Аня привыкла ждать и злиться, и снова ждать...

– Инга, я твою машину до вечера возьму, по делам надо смотаться. Влад снял ключи с крючка в прихожей и даже не повернулся ко мне. Дверь хлопнула раньше, чем я успела открыть рот. Машину я купила сама. Серую, неновую, четырёхлетку, но свою, выстраданную. Копила на неё четыре года, откладывала с каждой зарплаты, отказалась от двух отпусков подряд, ездила на работу на двух автобусах с пересадкой. И вот наконец купила. А деверь стал брать её так, будто это общий велосипед, который кто-то по доброте оставил у подъезда для всех желающих...