Алиса | Писатель

– Перевода в этом месяце не будет. И в декабре, скорее всего, тоже. Виталий сказал это, не разуваясь, стоя на коврике в моём коридоре. Дверь он открыл своим ключом, как открывал все пятнадцать лет. За его спиной Мирон воевал с молнией куртки, зацепившейся за шарф. – Скажи это ещё раз, погромче, чтобы сын слышал, – я вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. – У нас соглашение, заверенное нотариусом. Двадцать пятое число, двадцать пять тысяч на двоих. – Жанна, ну будь человеком. Бригаду распустили до февраля, зимой окна никто не меняет...

– Уж я устрою, чтоб она ушла отсюда в одном платье. Бывший муж стоял посреди моей кухни с рулеткой в руке и говорил это в телефон на громкой связи, чтобы Гена на том конце тоже посмеялся. Дверь я открыла своим ключом, тихо, после смены. Меня здесь не ждали. – Олег. Он обернулся без всякого смущения. Рулетка щёлкнула и втянулась в корпус. – О, явилась. Я тут прикидываю, как делить будем. – Делить нечего. Положи ключи на стол и выйди. – Я прописан. – Он постучал костяшками по косяку, как стучат по своему...

– Артёму я квартиру уже снял. С первого числа заезжает. Витя сказал это между двумя ложками супа, не поднимая головы от тарелки. – Какую квартиру? – Чайник так и остался у меня в руке. – На какие деньги? – На наши. Со вклада. – Сколько? – Пятьсот двадцать. Полгода вперёд, залог, комиссия агентству. Холодильник ещё взяли, машинку стиральную, диван. Я посчитала вслух, чтобы он услышал это своими ушами. – Было девятьсот тысяч. Осталось триста восемьдесят. И это у нас на двоих детей. – Это пока на Артёма...

– Вер, ну ты же одна. Тебе проще. Это первое, что сказал мне старший брат, когда я позвонила ему прямо из лаборатории. Я стояла в перчатках, в гипсовой пыли, зажав телефон плечом, и в третий раз перечитывала смс из банка. Списано сто восемьдесят две тысячи рублей. Всё, что было на карте. Всё, что я собирала с прошлой весны на ванную. – Гена, это мамин кредит. Он на нас троих. – Он на том, с кого взяли, – сказал брат. – Ты у нас с белой зарплатой. Мы со Славкой тут ни при чём. И положил трубку. Не бросил, а именно положил...

– Скажи людям, что это я пекла. Тебе что, жалко? Жанна даже телефон не опустила. Так и держала его над моим медовиком, выбирая, с какой стороны свет из окна ложится лучше. – Жалко, – ответила я. – И за последние недели ты мне так и не перевела. Она засмеялась, будто я удачно пошутила. У витрины ждала женщина в светлой куртке, с мальчишкой лет шести. Дождалась, пока хозяйка доснимает, и спросила: неужели вы всё это сами? Жанна кивнула. Спокойно так, не моргнув. И добавила что-то про бабушкин рецепт...