Вчера было интересно

18 декабря 1912 года. Лондон, Геологическое общество. Зал набит битком — учёные, журналисты, просто любопытные. На кафедре — хранитель геологического отдела Британского музея Артур Смит Вудворд и адвокат-археолог из Сассекса Чарльз Доусон. На столе перед ними — фрагменты черепа и половина нижней челюсти. Коричневые от древности, найденные в гравийном карьере у деревушки Пилтдаун. Вудворд объявляет: перед вами — недостающее звено. Существо, жившее, возможно, полмиллиона лет назад. С черепом почти человеческим — и челюстью почти обезьяньей...

Официальный ответ известен каждому школьнику: 29 мая 1953 года новозеландец Эдмунд Хиллари и шерп Тенцинг Норгей первыми в истории встали на вершину Эвереста — 8848 метров, высшая точка планеты. Но есть другой ответ. Неофициальный. И он мучает альпинистов, историков и романтиков уже сто лет. 8 июня 1924 года — за двадцать девять лет до Хиллари — два англичанина, Джордж Мэллори и Эндрю Ирвин, вышли из последнего лагеря к вершине. В 12:50 дня их товарищ Ноэль Оделл, поднимавшийся ниже, на мгновение...

Весь мир знает первую половину этой истории — Спилберг снял о ней фильм, получивший семь «Оскаров». Немецкий промышленник, член нацистской партии, бонвиван и делец, который потратил всё своё состояние, чтобы спасти от газовых камер тысячу двести евреев. «Список Шиндлера». Человек, переигравший систему смерти изнутри. Фильм заканчивается весной 1945 года. Шиндлер прощается со спасёнными, получает от них кольцо, отлитое из золотой коронки, с надписью из Талмуда: «Тот, кто спасает одну жизнь, спасает целый мир»...

Москва. Лубянский проезд, дом 3, квартира 12. Маленькая комната-лодочка — так он сам её называл. Десять утра, 14 апреля 1930 года. В комнате двое — Владимир Маяковский и молодая актриса МХАТа Вероника Полонская. Они говорят на повышенных тонах. Потом она выходит — спешит на репетицию, обещает вернуться. Успевает сделать несколько шагов по коридору. Выстрел. Она вбегает обратно. Он лежит на полу. Всё уже кончено — или почти кончено. Через несколько минут его не станет. На столе — письмо. Написано за два дня до этого, 12 апреля...

Москва, конец 1680-х годов. По улицам ходит мальчишка лет двенадцати — бойкий, голосистый, с лотком пирожков на шее. Кричит, зазывает покупателей, сдачу отсчитывает быстро и точно. Денег в семье нет, отец — конюх или мелкий торговец, происхождение настолько незначительное что историки до сих пор спорят о деталях. Этого мальчика зовут Александр Меншиков. Через тридцать лет он будет первым человеком Российской империи после царя. Будет командовать армиями, подписывать указы, строить дворцы, жить в такой роскоши какой Россия ещё не видела...

Пишу — дай несколько минут, история требует точности и уважения. Декабрь 1730 года. Деревня Мишанинская на севере России, недалеко от Холмогор. Морозная ночь, звёзды над Белым морем, тишина какая бывает только в русской деревне зимой. Девятнадцатилетний Михаил Ломоносов не спит. Он лежит и думает. Думает о том, что завтра утром уйдёт. Тайно, не попрощавшись с отцом, который не отпустит. Уйдёт пешком — в Москву, за тысячу километров, с рыбным обозом, в лютый мороз, с тремя рублями в кармане и несколькими книгами за пазухой...

Есть открытия, которые человечество принимает с восторгом. Есть открытия, которые принимает с осторожностью. И есть открытия, за которые человечество сначала уничтожает первооткрывателя — а потом ставит ему памятники. Игнац Земмельвейс относится к третьей категории. Он был венгерским врачом, который в 1847 году понял простую вещь: если врачи будут мыть руки перед тем, как принимать роды — женщины перестанут умирать от родильной горячки. Не некоторые женщины. Большинство. Он доказал это цифрами. Он показал это на практике...

Представьте себе операцию без наркоза. Не абстрактно — конкретно. Вас кладут на стол. Вас держат четыре человека — за руки, за ноги, за голову. Хирург берёт скальпель. И начинает резать. Вы в сознании. Вы чувствуете всё. Вы кричите — так громко, что слышно на улице. Вы можете потерять сознание от болевого шока — и это будет лучшим исходом. Потому что если не потеряете — будете помнить каждую секунду. Именно так выглядела хирургия на протяжении тысячелетий. От древнего Египта до середины XIX века...

26 апреля 1986 года. 1:23 ночи. Четвёртый энергоблок Чернобыльской атомной электростанции перестал существовать как единое целое за несколько секунд. Два взрыва — один за другим — сорвали крышу реактора весом в тысячу тонн и выбросили в ночное небо то, чего там никогда не должно было быть: раскалённые графитовые блоки, куски активной зоны, невидимое облако радиации, которое в ближайшие дни накроет половину Европы. В ту ночь на станции работали люди. Они слышали взрывы. Они видели зарево. Некоторые...

15 апреля 1912 года. 2:20 ночи. «Титаник» уходит под воду. Семьсот десять человек в шлюпках смотрят как гаснут огни. Слышат крики людей в воде — полторы тысячи человек в ледяном океане. Крики длятся около двадцати минут. Потом стихают. Наступает тишина. Выжившие гребут в темноте. Ждут рассвета. Ждут помощи. Многие в лёгкой одежде — выбежали на палубу в чём были, не понимая что происходит. Некоторые в вечерних платьях. Некоторые босиком. «Карпатия» подберёт их через несколько часов. Они поднимутся на борт — живые, спасённые, навсегда изменённые...

Представьте себе комнату. Москва, конец 1930-х годов. За столом сидят люди в маршальских мундирах, увешанных орденами. Каждый из них командовал армиями, брал города, решал судьбы миллионов на полях сражений. Каждый из них знал, что такое принимать решение под огнём, когда цена ошибки — смерть. И каждый из них боялся одного человека. Человека, который никогда не был на фронте. Который не умел стрелять и не любил оружия. Который говорил тихо, почти всегда спокойно, и почти никогда не повышал голоса...

30 июня 1934 года. Германия спит. В три часа ночи к отелю «Бад-Висзее» на берегу баварского озера подъезжают несколько автомобилей. Из них выходят люди в форме СС. Они знают, что делать. Список имён у каждого в кармане. Приказ подписан лично. К утру десятки людей будут мертвы. Среди них — ближайшие соратники Гитлера, те, кто помогал ему прийти к власти, те, кто считал себя неприкосновенным. Те, кто до последней секунды не верил, что это происходит с ними. Это была не война с врагами. Это была война с друзьями...