Арина Левина, книга жизни

Связка ключей на синем брелоке лежала у сахарницы, и я почему-то сразу заметила, что одного ключа нет. Не самого маленького, от почтового ящика. Другого. Того, который Виктор всегда носил отдельно, на кольце, чтобы не греметь связкой в кармане. Я стояла у мойки, держала мокрую чашку и смотрела не на ключи даже, а на экран планшета, который он, как назло, оставил на кухонном столе. Уведомление банка ещё не погасло. Перевод выполнен. Получатель: Алексей Михайлович К. Сумма: 2 400 000 ₽. Чашка выскользнула бы, если бы я не поставила её в раковину раньше, чем поняла, что делаю...

Я как раз снимала тонкие серебряные часы перед тем, как мыть курицу, когда в дверь позвонили. Не коротко. Один раз, потом пауза, потом ещё раз - так звонят люди, которые уже всё решили и теперь боятся только одного: что им не откроют. Я вытерла руки о полотенце, посмотрела на часы, лежавшие рядом с мойкой, и пошла в прихожую. На площадке стояла Нина Васильевна. За пять лет она почти не изменилась лицом. Только как будто усохла вся целиком. Пальто висело свободнее, чем раньше, воротник был поднят неровно, а на правой руке всё так же темнело её крупное кольцо...

На кухонном столе лежала клетчатая тетрадь в прозрачной обложке. Рядом стояли калькулятор, кружка с остывшим чаем и лист, исписанный плотным почерком. Семь салатов. Три горячих блюда. Два пирога. Торт. Отдельно - нарезка, соусы, одноразовые контейнеры, скатерти, салфетки. Я смотрела на этот список и уже по одному почерку Зинаиды Петровны понимала: меня опять не спросили. – Лариса, ты у нас шустрая, - сказала она накануне вечером таким тоном, будто просила не праздничный стол на всю родню собрать, а просто укроп на подоконнике полить...

Я вытряхнула из ящика скрепки, старые батарейки и смятый чек за краску для забора, и только тогда на дно ладони выпал ключ с белой пластиковой биркой "17". Он был тёплый. Сергей, наверное, держал его ещё утром. Я сначала даже не удивилась. За двадцать пять лет брака женщина приучается не пугаться сразу. Сначала смотреть. Потом складывать одно к одному. И только потом уже садиться. Я и села. Прямо у его стола, на табурет, который давно просился на помойку, но всё ещё стоял в нашей маленькой комнате под окном...

Зелёная папка на резинке была такой тугой, что Нина Васильевна два раза поправила её пальцем, прежде чем сын открыл дверь. Она стояла на площадке с этой папкой, в зимнем пальто, которое давно просилось в ателье, и смотрела не на звонок, а на цифру "47" на двери. Как на задачу, которую откладывали слишком долго. В подъезде пахло мокрой пылью и кошачьим кормом. Где-то на четвёртом этаже стукнула дверь, потом покатился детский смех, потом всё стихло. Нина Васильевна успела подумать, что за восемь лет...