Радости и тревоги жизни

Марина держала букет так крепко, что стебли гнулись. У входа в загс Тамара Николаевна, мама Игоря, поймала невестку за руку и сунула ей в ладонь плотный белый пакетик. — Открой попозже, не при всех, — шепнула свекровь и отступила, будто ничего не случилось. Марина спрятала находку в сумочку и забыла о ней на три часа. А потом, уже в машине по дороге в ресторан, вспомнила и решила: раз свекровь просила не при всех, значит, там что-то личное. Люда, подруга и свидетельница, болтала без умолку про тамаду и рассадку гостей...

Конверт был плотный, кремовый, с золотым тиснением — точно такой же, в каком лежали приглашения на свадьбу. Марина не сразу поняла, что он не из этой стопки. Банкет шёл третий час. Тамада как раз объявил конкурс с подушками, гости топтались у стола, и в этот момент Алла Викторовна, свекровь Марины, встала со своего места с бокалом в одной руке и конвертом в другой. — Минуточку внимания! У меня для молодых небольшой сюрприз, — сказала она таким тоном, будто действительно собиралась подарить что-то хорошее...

Марина не любила разбирать почтовый ящик по вечерам — обычно там были одни счета. Но в тот четверг между рекламной листовкой из пиццерии и квитанцией за газ лежали три банковских конверта, и все три — на имя Игоря. Она принесла их домой, положила на кухонный стол и не открыла. Просто стояла и смотрела. Игорь задерживался на работе — так он говорил уже третий месяц подряд. Марина накрыла ужин, убрала со стола лишнее, а конверты так и остались лежать стопкой у хлебницы, будто ждали своей очереди. Когда муж пришёл, она молча подвинула их к нему...

Ольге было сорок два, и она давно перестала удивляться порядку вещей в этой семье. Мать жила одна в старой трёхкомнатной квартире в центре — просторной, с высокими потолками и видом на парк, доставшейся ещё от бабушки по отцовской линии. Отец умер пятнадцать лет назад, и с тех пор Валентина Николаевна привыкла, что дети приезжают по первому звонку. Ольга приезжала. Возила продукты, отвозила на анализы, красила ей волосы дома, потому что в парикмахерскую матери «дорого». А Игорь, младший, просто жил у матери — вот уже пятый год, с того самого момента, как его сократили с завода...