Сказка - ложь, да в ней намёк

Жил, надо вам сказать, в Париже один такой господин. По фамилии Пруст. Марсель Пруст. Человек, прямо скажем, болезненный — кашлял, задыхался, лежал целыми днями. А по ночам, между прочим, писал роман. Роман выходил длинный и толстый, в семи томах, и назывался, если перевести на наш язык, «В поисках утраченного времени». А первый том именовался «По направлению к Свану». Вот про этот первый том у нас и пойдёт речь. Болеть Марсель начал ещё мальчиком, лет с девяти. Гулял как-то с родными по Булонскому лесу — и вдруг ни с того ни с сего стал задыхаться, чуть, говорят, не помер...

Случилось это, прямо скажем, не вчера. И даже не в позапрошлом веке. А две с половиной тысячи лет назад, в Древней Греции. Жил тогда один любознательный гражданин по имени Геродот. И записывал он в книгу всё, что услышит. Человек он был дотошный, надо сказать, и любопытный до чрезвычайности. Ходил по свету. Слушал. Записывал. Побывал и в Египте, и в Вавилоне, и у скифов, и всюду выспрашивал у местных людей, что да как у них устроено, а после заносил услышанное в книгу. Книгу свою он так и назвал — «История», что по-ихнему, по-гречески, означало попросту «расспросы»...

Есть у меня знакомая акушерка. Преданная, между прочим, делу женщина. И вот рассказывает она мне историю, дескать, был у них в отделении случай...с браслетиками. Тут, уважаемый читатель, надо сперва объяснить про браслетик, а то нынче не каждый и знает, как метят новорождённого человека. Раньше как было? Раньше младенцу повязывали на ножку клеёнку, а на той клеёнке химическим карандашом выводили фамилию мамаши, отделение и вес. Привязывали всё это обыкновенным бинтиком. Бинтик, конечно, развязывался...

Жил в Древнем Риме царь. Звали его Тарквиний, по прозвищу Гордый. Седьмой, между прочим, царь, и, как после выяснилось, последний. Гордый-то он был гордый, а вот городок Габии взять никак не мог. А город этот стоял неподалёку от Рима и стены имел длинные да крепкие. Подступит к ним Тарквиний с войском, а проку чуть: стены не пускают, войско топчется без толку. Однако и отступить гордость не велит. Время идёт, а Габии всё стоят да стоят. Обидно царю. Особенно гордому. И вот задумал Тарквиний дело хитрое...