Исторические миниатюры

Это было, конечно, страшно давно. Лет, считай, две тысячи назад. Жил тогда в Риме один видный полководец. Антонием звали. И угораздило его, на свою беду, крепко влюбиться. А влюбился Марк Антоний, надо сказать, не в простую женщину. А в самую что ни на есть египетскую царицу, в Клеопатру. Особа она была, прямо скажем, незаурядная: умна, обходительна и собой, говорят, хороша. Одним словом, закружила она нашему полководцу голову совершенно. А время стояло, между прочим, военное, и Рим тогда делили двое...

Любовь, уважаемый читатель, штука сама по себе хорошая, спору нет. Только при дворе она устроена как-то по-особенному. Там, прямо скажем, любят не просто так, а с расчётом. И вот вам один такой случай. Жила при государе Александре Павловиче одна такая дама. Звали её Мария Антоновна. По рождению княжна, из фамилии Четвертинских. И была эта дама, говорят, красоты совершенно необыкновенной. Красота такая, что современники прямо терялись, с кем её и сравнить. С кем только не сравнивали: и с Помпадур, и с Монтеспан...

Жила одна вдова. Звали её Анна Иоанновна. Женщина, прямо скажем, незавидной судьбы — ни денег, ни власти, ни особого ума. Сидела она в захолустной Курляндии да писала в Россию слёзные письма: подайте, родственники, на бедность. И кто бы мог подумать, что эта самая тихая вдова обведёт со временем вокруг пальца восемь умнейших людей государства. А дело было так. В тысяча семьсот тридцатом году помер в России молодой государь, Пётр Второй. Помер, между прочим, аккурат перед собственной свадьбой. Простыл на крещенском водосвятии — стоял, бедняга, на льду, на самом морозе...

Случилось это, прямо скажем, не вчера. И даже не в прошлом веке. Случилось это в восемнадцатом столетии, в городе Санкт-Петербурге, где правила тогда одна государыня по имени Екатерина. Только не та, про которую вы сейчас, наверное, подумали. А, так сказать, первая. И вот, надо сказать, происхождения эта государыня была самого скромного. Родилась она в Лифляндии, в семье не то польского, не то латышского крестьянина. Образования никакого, зато нрав имела весёлый. Звали её сперва Мартой, и служила эта Марта по чужим домам...

История, уважаемый читатель, знает немало обидных неудач. Иную видно сразу. А иная подкрадывается лет через сто. Вот был такой поэт — Майков. При жизни слава, чины, премии. А нынче спроси прохожего, и никто не вспомнит. Звали его Аполлон Николаевич. Родился, между прочим, в Москве, в восемьсот двадцать первом году. Семья, надо сказать, была художественная. Отец был живописец, академик. Мать сочиняла рассказы. А сам Аполлон поначалу метил в художники. Только вот глаза подвели, одолела его близорукость...

Конечно, всякому человеку неприятно хворать. А королю — так и вовсе обидно. Король, он привык, чтоб у него всё было по-королевски — и обед, и кафтан, и даже, извините, здоровье. Так вот один французский король однажды захворал. И захворал, прямо скажем, не по-парадному. Звали этого короля Людовик, по счёту Четырнадцатый. Личность, надо сказать, в Европе известная. Прозвали его Король-Солнце. И жил он не в избе какой-нибудь, а в Версале — это, уважаемый читатель, такой дворец под Парижем, размером, прямо скажем, с небольшой город...