Лариса | Писательница

– Квартиру мы отдадим Кириллу. Галина Петровна сказала это между салатом и горячим, когда Андрей уже взял бутылку, чтобы налить матери второй раз. Рука его так и повисла над столом. Над холодильником тикали часы с кукушкой. Кукушка не выскакивала лет десять, но ход у часов был громкий, и сейчас его слышала вся кухня. – Мы – это кто? – спросила Вера. – Я. – Свекровь поправила брошь, которую ей утром подарили к юбилею. – Я решила, и всё. Говорю же: Кириллу. Кирилл сидел напротив и разглядывал свою тарелку...

– Через пятнадцать лет он променяет тебя на молодую, – заявила Кира. Глеб в эту секунду стоял над её тарелкой с половником. Капля борща упала на скатерть рядом с хлебницей. Он опустил половник обратно в кастрюлю, вытер пальцы о полотенце, висевшее у него на плече, и сел на своё место. – Извинись, – сказала я. – За что? Я считать умею. – Кира даже вилку не положила. – Тебе пятьдесят четыре, ему сорок пять. Мам, я не ору, я объясняю. Под столом Тимоша катал по линолеуму пожарную машину и рычал за мотор...

– Алевтина Сергеевна? Вас беспокоит отдел взыскания. Вы указаны контактным лицом Бориса Аркадьевича Лыкова. Аля держала в одной руке невесту из белой мастики, ростом с палец, а в другой – тонкую кисточку, которой как раз прорисовывала складки фаты...

– Племянник дом покупает, значит, будем жить у вас, – заявила сестра. Она стояла в прихожей в пуховике нараспашку, а таксист за её спиной втаскивал на площадку третью клетчатую сумку. Четвёртую, с подушками, Люда прижимала к животу сама. Я так и вышла к ней с сантиметровой лентой на шее. Из второй комнаты выглядывал манекен в недошитом платье цвета пыльной розы. Невеста должна была забрать его в пятницу, а у меня ещё не был вшит корсет. – Люд, погоди. Кто будет жить? – Я, – она кивнула на сумки. – Стасику на дом не хватало, я однушку свою продала...