Лариса | Писательница

– Чтоб я видела вас в Дубае — только через мой труп! Или я еду с вами, или никто никуда не летит. Ты и так вытянула из моего мальчика все соки своими хотелками. Едешь отдыхать на деньги моего сына! Голос...

Ольга вздрогнула и открыла глаза. Голова была тяжёлой, в горле саднило, а тело ломило так, будто его всю ночь месили руками. За окном ещё стояла синяя мгла, и мороз расписал стекло белыми перьями. Часы на телефоне показывали без двадцати пять. Смена на скорой закончилась в час ночи, и после неё Ольга успела только дойти до кровати и рухнуть. – Слышишь или нет? – снова донеслось из-за двери, и на этот раз свекровь постучала настойчивее. Алексей заворочался рядом, натянул одеяло на голову и пробормотал сквозь сон: – Мама пришла...

– Марина, детка, только не сердись. Я забрала твоё золото на хранение. Свекровь произнесла это за вечерним столом, когда гости уже доедали фирменное запечённое мясо. Голос у неё был мягкий, елейный — как у учительницы, которая объясняет первокласснику, почему нельзя есть песок. Рука с золотым браслетом на запястье потянулась через стол и накрыла мою ладонь. – Ты же знаешь, у нас после свадьбы рабочие меняли смеситель на кухне. Двери были нараспашку. А у тебя в шкатулке — серьги, кольца, браслеты...

– Марина, ну сколько можно? Опять окно настежь, а на дворе октябрь! Застудишь мне сына, и что я тогда делать буду? Я открыла глаза не от голоса, а от холодной капли, упавшей на плечо. Прямо надо мной нависало лицо Галины – свекрови. В одной руке она держала мокрое полотенце, с которого стекала вода, во второй – кружку с чем-то горячим, отчего по комнате плыл запах ромашки. Окно и правда было приоткрыто, но не настежь, а на маленькую щель, и воздух в спальне стоял свежий, ночной. Я машинально натянула...

– Вы куда это тащите?! Это мои вещи! – Марина с размаху бросила сумку на асфальт у подъезда и вцепилась в край небольшого дивана, который выносили двое грузчиков. Раиса Павловна стояла чуть стороне, сложив руки на груди, и смотрела на невестку с абсолютным спокойствием, будто ждала этого вопроса всю жизнь. – Мариночка, не кричи. Это не твой диван. Это вещи, купленные для дома моего сына. Пока ты здесь жила, ты ими пользовалась. Теперь они нужнее Леночке. Грузчики приостановились, переглянувшись. Один из них вытер пот со лба и опустил диван на землю...