Лариса | Писательница

Катя узнала об этом не от мужа. Ей позвонили из банка — вежливо, почти извиняясь — и спросили, когда будет внесён очередной платёж. Катя переспросила: какой платёж? Девушка на том конце замолчала на секунду, потом уточнила номер договора. — Вы поручитель по кредиту на триста сорок тысяч, — сказала она. — Просрочка уже три месяца. Катя поблагодарила и положила трубку. Роман в это время был на кухне. Пил чай, листал телефон, и вид у него был совершенно обычный — как у человека, у которого всё в порядке...

Катя узнала о переезде свекрови в пятницу вечером. Андрей вошёл, поставил сумку у порога и сказал это между делом — как будто напомнил про хлеб в магазине. — Мама переезжает к нам. В воскресенье привезём её вещи. Катя стояла у плиты с лопаткой в руке. — Что, прости? — Ну ты слышала. Ей одной тяжело, да и квартиру её сдадим — хоть какие-то деньги. Катя положила лопатку на край кастрюли. Медленно. — Андрей. Мы не обсуждали это. — А что тут обсуждать? — он пожал плечами, уже направляясь в ванную. — Это же мама...

Катя поняла, что что-то изменилось, когда поймала себя на том, что в четверг вечером уже заранее устала. Не от работы. Не от дочки. От мысли о субботе. Потому что суббота в их семье уже семь лет означала одно и то же: подъём в семь, сборы наспех, час на электричке до Нининого посёлка, и потом — до темноты. Грядки, теплица, погреб, заготовки. И снова электричка обратно, молча, с тяжёлыми пакетами и ещё более тяжёлыми ногами. Так было каждые выходные с мая по октябрь. Семь лет подряд. Сергей в этой схеме присутствовал нечасто...

Нина Ивановна позвонила в воскресенье утром, когда Марина ещё не успела выпить кофе. — Марина, мне надо с тобой поговорить. Заедь сегодня. Без Олега. Марина поставила чашку на стол. Пять лет она замужем, и каждый такой звонок означал одно: снова что-то не так. Снова она виновата — в чём, узнает на месте. Поехала. ________________________________________________________________________________________________ Нина Ивановна жила в двухкомнатной квартире на пятом этаже. Квартира была обставлена добротно, по-советски — тяжёлые шторы, хрусталь в серванте, на стене над диваном фотографии...

Дачу Марина унаследовала от тётки шесть лет назад. Небольшой участок в Подмосковье — не близко и не далеко, час с небольшим на машине, если без пробок. Старый деревянный дом, печка, три яблони и смородина вдоль забора. Каждое лето они с Костей приезжали туда на выходные. Он жарил шашлыки, она возилась с грядками, потом сидели на крыльце с чаем и смотрели, как темнеет. Хорошие были выходные. Марина их ждала с мая. Галя позвонила в октябре. Поздно вечером, когда Марина уже собиралась спать. — Маринк, слушай, у меня тут ситуация...

Галина поставила на стол тарелку с пирогами и только тогда заметила, что Антон как-то странно переглядывается со Светой. Так бывало, когда он собирался о чём-то попросить. Ещё в детстве — сначала ел молча, потом начинал. «Мам, ну там такое дело...» — Пирог с капустой, как ты любишь, — сказала Галина и села напротив. — Спасибо, мам. Виктор налил чай. Света потянулась за пирогом. Всё было как всегда, кроме этих переглядываний. — Ну, говори, — не выдержала Галина. — Вижу же. Антон поставил кружку. — Мам, мы тут посовещались...

Галина узнала о «семейном совете» в пятницу вечером, когда уже сняла туфли и поставила чайник. Антон позвонил сам. Это само по себе было странно — обычно звонила Вика, а Антон потом брал трубку, если мать спрашивала что-то конкретное. Здесь же голос был его, деловой, немного напряжённый. — Мам, мы тут посовещались. Ты теперь нашу ипотеку полностью закрываешь. Галина молчала секунду. За окном сосед выгуливал рыжего спаниеля, и спаниель тянул поводок к луже. — Привет, сынок. Как дети? — Мам, ты слышала, что я сказал? — Слышала...

Катя переехала к свекрови на три месяца. Прошло три года. Она до сих пор помнила, как Андрей говорил это — легко, почти весело, пока они ехали с регистрации. Букет ей на колени, рука на руле, радио бормочет что-то про осень. — Катюш, ну мы же умные люди. Зачем платить чужому дяде, если можно потерпеть немного и отложить на своё? Мама не против, она рада. Три месяца — и съедем, я обещаю. Катя тогда кивнула. Три месяца — это же совсем ничего. ____________________________________________________________________________________________ Галина Ивановна встретила их с пирогами...

Катя подписала документ, не читая. Просто доверилась. Свекровь сказала: «Это стандартная бумага для банка, нотариус всё объяснит на месте». Андрей кивнул. И Катя взяла ручку. Нотариус зачитал вслух первый абзац — Катя не сразу поняла, что слышит. Потом попросила повторить. Потом ещё раз. Это был не залог. Это был отказ от имущества. ____________________________________________________________________________________________ Дача досталась Кате от отца пять лет назад. Небольшой участок в сорок минутах от города, старый дом, яблони вдоль забора...

Три года Марина слышала одно и то же: скоро найдёт, уже смотрит, вот-вот. Олег потерял работу в сорок лет и, кажется, решил, что это достаточная причина больше никогда не работать. Марина так не думала. Но говорила об этом редко — не потому что боялась, а потому что устала от разговоров, которые ни к чему не приводили. Она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме. Вставала в половину седьмого, возвращалась около семи вечера, по дороге заходила в магазин. Дома Олег сидел с телефоном или смотрел телевизор...

Тамара Николаевна звонила каждое утро ровно в восемь. Не в половину, не в девять — в восемь. Катя давно заметила эту закономерность, но помалкивала. — Антошенька, я вчера совсем ничего не ела. Кусок в горло не лезет. Одна сижу, никому не нужна... Антон зажимал телефон между ухом и плечом, намазывал масло на хлеб и виновато поглядывал на жену. — Мам, ну мы же привозили продукты в воскресенье. — Привозили! — голос свекрови становился чуть громче. — Огурцы и гречка — это еда для пенсионерки? Я, может, о куриной грудке мечтаю...

Три года мать платила счета сына, пока не увидела их покупку Галина узнала правду не от сына. От Ларисы. Та позвонила в среду вечером и сказала только: «Галь, загляни в их страничку. Просто посмотри». Галина зашла. Посмотрела. И долго сидела с телефоном в руках, не понимая, что теперь с этим делать. ________________________________________________________________________________________________ Три года назад Дима позвонил расстроенный. — Мам, нас сократили. Всем отделом. Я искал уже, но сейчас везде глухо, ты же понимаешь, как рынок просел...